Рейтинг форумов Forum-top.ru

11/08 Можно поздравить нас с новым дизайном. Надеемся он освежит форум и поднимет вам настроение!
0
0
ПОРТЛЕНД, МЭН // ВЕСНА, 2064
антиутопия // эпизоды // nc17
• • • • • • • •
Приветствуем вас на форуме, посвященном трилогии «делириум» лорен оливер. Здесь вы сможете заглянуть в недалекое будущее, окунуться в мир, в котором любовь признана опаснейшей болезнью. Пройдите процедуру исцеления - тогда вы навсегда позабудете о риске заражения; или же вступите в ряды сопротивления и объявите войну системе. Ваша судьба полностью в ваших руках. По крайней мере, на первый взгляд.
Кажется, мне никогда не надоест любоваться любимым человеком, чем бы он не был занят. Поднимает ли он коробки, занимается ли спортом, колет ли дрова, или просто, со скоростью света, поглощает пищу. Но особенное наслаждение я получаю, когда наблюдаю как он спит. Во сне он выглядит таким умиротворенным и счастливым, что на короткое мгновение мне кажется, что все так и есть. Что вокруг нет этого ужасного мира с кучей правил и запретов, нет регуляторов, которые стремятся избить тебя до полусмерти, нет АБД с их принципами и процедурой. Мне хочется, чтобы этого всего не было, чтобы мы могли любить открыто и без оглядки на кого-то.

DELIRIUM: LIBERTY IN ACCEPTANCE

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DELIRIUM: LIBERTY IN ACCEPTANCE » Завершенные эпизоды » Где начинается свобода


Где начинается свобода

Сообщений 61 страница 80 из 80

61

Если бы не девушка, сидящая в венке из полевых цветов на этой поляне, то я бы Алекс так просто не отпустил. Вероятно, я бы вообще ее не отпустил. Сколько мы не виделись, час, два? За это время мои руки истосковались по ней. Я и подумать не мог, что когд-нибудь буду хотеть увидеть кого-то до болезненных ощущений в мышцах.
Я хмурюсь. Она поскользнулась. И ее это еще и веселит. Хотя, должно быть, картина была довольно забавной. Но это же Алекс, поэтому я остаюсь серьезным и требую ее руки. Она протягивает мне их без колебаний и я с улыбкой отмечаю такими маленькими и нежными кажется ее ручки в моих ладонях. Если бы не ее длинные и изящные пальцы с аккуратными ногтями в форме полумесяца, то можно было бы подумать, что рука ребенка лежит в руке взрослого.
Только теперь я обращаю внимания на сами руки, точнее на ладони девушки.
Под пальцами кожа розовая и нежная, совсем свежая, но никаких волдырей или крови. Ничего подобного. Я перевожу недоуменный взгляд на девушку и вижу, что она наслаждается происходящим. Я ожидал совсем другого и теперь буквально ошарашен, ее руки выглядят так обычно и нормально.
-Да, я вижу. – Бормочу и позволяю ей выдернуть руки из моих ладоней.
Кажется, мне нужно серьезно призадуматься. Кончено, я знал, что Алексис не изнеженная дурочка, которая росла словно цветок, окруженной родительской заботой. Я уверен в девушке, которую люблю. Знаю все ее сильные качества и слабые знаю тоже. Просто я думал, что она менее приспособлена к выживаю здесь. И теперь, мне судя по всему, нужно эту мысль пересмотреть. За все время, что мы провели здесь она ни разу не стушевалась и не испугалась. Не побоялась остаться без меня и общаться с совсем незнакомыми людьми, мало того, она отлично справлялась со всей работой, которую на ее возлагали. И у Алекс еще времени и сил на меня оставалось. Теперь предложение матери мне уже не кажется таким абсурдным. 
Вероятно, мое мнение было затуманено страхом и беспокойством за нее и не позволяло видеть очевидные всем остальным факты. Но, как говорят, лучше поздно, чем никогда. Девушка права, она совсем не неженка, даже более того. Сейчас я остро понимаю, что она бы отлично вписалась в эту жизнь, словно всегда была ее частью. И мы смогли бы жить здесь и любить друг друга без оглядки. Могли бы, если бы захотели.
Но она права, нам нужно возвращаться. В город, туда, где наша любовь зовется самой страшной болезнью, туда, где нам снова придется носить маски и скрывать свои эмоции за пеленой безразличия. Где мне снова придется ходить на работу, которая не требует от меня никакого мысленного вмешательства, если бы не рейды, которые я уже не мог выносить, то я бы остался регулятором. Возможно, мне действительно стоит продвинуться куда-то дальше, чтобы не сходить с ума от безделия. Мне просто необходима физическая ежедневная нагрузка, иначе я развалюсь на куски раньше, чем снова смогу выбраться за ограду. В этот раз все будет еще сложнее, потому что я не знаю что мы будем делать с Алекс и как и именно поступим. Сумеем ли встречаться тайком и не навлечь на себя излишних подозрений. Я еще не знаю, как решу ситуацию с замужеством и решу ли. А самое главное не знаю как буду жить из дня в день не имея возможности коснуться Алексис или хотя бы просто взглянуть на нее.
Алекс подхватывает корзинку и мы все втроем идем в лагерь, при чем я держусь чуть позади, почему-то мне  кажется, что мое присутствие для этой девушки, Анны, кажется неуютным. Она переодически оглядывается и смотрит на меня, но я не знаю что означает этот взгляд, поэтому не заостряю на нем внимания. Я перекинулся с ней всего парой слов, скорее всего завтра я ее уже и не вспомню.
Лагерь, как обычно кипит, словно муравейник. Скоро время обеда, поэтому многие подтягиваются с дальних рубежей лагеря, чтобы посидеть за общим столом и поесть. Я хотел уйти тихо, теперь я сжимаю губы в тонкую линию. Думается мне, что я не ходил в лагерь еще и потому, что ненавижу прощаться. От этого становится грустно и тяжело, и так тоскливо, что хочется выть. И возвращаться не хочется совершенно. Пока мы продолжаем свой путь я несколько раз думаю о том, чтобы остановить Алексис и сказать ей, что мы остаемся и будем жить здесь, как и все эти люди. Трудиться на благо общины, ловить рыбу, носить воду, готовить и мыть посуду, ходить в дозор и зимовать в хоумстидах под землей, где всегда пахнет сыростью и затхлостью. Но я просто не могу сделать этого, так неправильно. Я привел ее сюда и пообещал свою защиту и сделал это еще до того, как она стала моей.
Я смотрю на спину Алекс и словно не помню, что было до сегодняшней ночи. Я не знаю, как смог сдерживаться так долго, ведь меня тянуло к ней еще тогда, на вечеринке, где она плакала на моих коленях. Как я так долго мог не понимать, что в этой девушке вся моя жизнь и иначе быть просто не может. Жалеть глупо, но я жалею о времени, которое мы так бездарно упустили.
Все уже готово. Когда я уходил на поиски Алекс, то попросил мать собрать нам немного еды в дорогу, потому что оставаться на обед я не собирался. Хотел уйти тихо, без долгих прощаний и лишних слов. Мне и так будет слишком тяжело. Открытая рана, которая осталась от смерти отца благодаря девушке затянулось корочкой, но теперь, когда нам нужно было уходить, она снова закровоточила. Я не мог не понимать, что моя мать осталась одна, без мужа и защитника, и без возлюбленного, которому отдавала всю себя. А теперь еще и я. Неблагодарный сын, который всегда принимал материнскую любовь, как что-то должное.
Поэтому теперь я смотрю на мать долгих взглядом, а потом подаюсь вперед и сгребаю ее в охапку, сначала она вздрагивает от неожиданности, а потом обвивает меня руками и кладет голову мне на грудь. Ее голова едва достает мне до ключицы, я чувствую, как горячие слезы струятся по ее щекам. И чувствую взгляды окружающих, и впервые мне плевать на этих людей. Остаемся только она и я. Я опускаю голову и наши волосы перемешиваются.
-Мальчик мой. – Шепчет она и я ощущаю, как мои глаза тоже наполняются влагой. И мне не стыдно.
Я так много хочу сказать ей. Хочу извиниться за то, каким идиотом был все эти годы, хочу сказать, что я должен был приходить, видеть ее и отца, пока у меня была такая возможность. Я даже открываю рот и тут же закрываю его, слова застревают в горле и я не произношу ни звука.
-Я знаю, Джейми. – Говорит она и еще теснее прижимается ко мне.
Я поднимаю голову и смотрю наверх ее на Алекс. Наши вещи я уже собрал и даже вынес из трейлера, я даю девушке несколько минут, чтобы попрощаться, а потом беру сумку, теперь в ней практически ничего нет, она совсем легкая.
-Я люблю тебя, ма.
Она кивает и утирает слезы.
-Подумай над моими словами, сынок.
Я только киваю и выбрасываю в воздух руку, прощаясь со всеми и ни с кем в отдельности, а потом медленно бреду прочь из лагеря.

+2

62

Мы с Анной идём немного впереди, позволяя Джею отстать ненамного. Я вижу, как она посматривает назад и мне это не совсем нравится. Это мой мужчина, и как я говорила ранее, делится ни с кем я не намерена, тем более с этой маленькой глупенькой девочкой, которой так хочется верить в сказки и принцев. Но этот рыжий рыцарь, увы и ах, но никогда не будет её. Понимаю, что становлюсь очень ревнивой, и стараюсь одергивать себя. Ведь мне нравится эта девушка, пусть она и не опытна в любовных делах, я не могу позволить эмоциям затуманит мой разум. Поэтому оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с Кейном. Ему сейчас очень тяжело, и самое обидное в том, что я ничем не могу помочь, не могу забрать часть его боли себе, не могу стереть печаль из его взгляда, не могу избавить от тоски. И от этого становится паршиво. Опускаю голову и смотрю под ноги, в одной руке неся корзину, а другой перебираю волосы, которые спадают с плеча, не обращаю внимания на щебет Анны, сейчас все мои мысли позади меня, с Джейми. Лагерь оживает так быстро, что я сначала не понимаю, где нахожусь. Время обеда, а значит люди будут собираться у огромного стола, чтобы поесть и пообщаться, а потом вновь вернутся к своим привычным обязанностям. Если бы он только знал, как я хочу остаться здесь вместе с ним. Прожить долгую и счастливую жизнь, там где наше место. Но сейчас это невозможно, нам нужно вернутся за стену и разобраться с проблемами, от которых просто так не сбежишь, а лишь привлечешь на это место нежелательное внимание, и рейды, которые заставят людей полнятся с уже обжитого места. Первым делом нужно придумать, как нам жить дальше, в том мире, где доминирует ложи и притворство, найти способ ведётся украдкой, или принять решение, от которого сердце останавливается. Я не могу отказаться от него, только обретя. Не сейчас и никогда. Наши жизни, судьбы, души теперь тесно переплетены, и я не могу понять как жила все эти годы без него, как могла отталкивать его, когда мы нуждались друг в друге, больше чем кто либо другой. Я планирую вернуться сюда, и уже навсегда, с ним или без него, второй вариант я вообще не рассматриваю, но сначала разберёмся с тем что нас ждёт по ту сторону стены. Люди бегают, кричат, жестикулируют, но стоит нам оказаться в пределах видимости, как все взгляды устремляются на нас. Видимо они уже в курсе, что мы уходим, и хотят посмотреть, словно мы в цирке. Оставляю корзину около чана, в котором стиралась одежда, и теперь иду следом за Джеем, чьи плечи опустились. Встречаюсь взглядом с Элен, и на глаза наворачиваются слезы. Мне кажется около её глаз появилась еще парочка морщин, а глаза наполнились тоской. Мне становится трудно дышать. Я не люблю прощаться. И никогда не любила, даже с Винни мы не прощались, потому что для меня это значило, что ещё не все потеряно, что есть возможность вернуть все назад, или понимала, что чтобы ни случилось, она всегда примет меня. Я отвожу взгляд, когда Джей буквально сгребает мать в охапку, мне трудно дышать и больно смотреть, как тяжело ему уходить от своей семьи. Поэтому я иду прямиком к нашим вещам, и закидываю рюкзак на плечо. Теперь он больше не весит под сто килограмм, лекарства я благополучно отдала Маркусу, который сейчас здесь дежурный врач, и надеюсь, что их им хватит надолго, и не возникнет никаких непредвиденных ситуаций. Собираю волосы в хвост, чтобы они не мешали, и готова расплакаться, видя прощание матери и сына. И сейчас начинаю понимать, как мне не хватает отца. Не хватает наших разговоров, его советов и наставлений, его рассказов и тихого смеха, когда я делала смешные рожицы. Мне так не хватает его, но теперь у меня есть Джей. И я понимаю, каково сейчас ему, мне не хочется отрывать его от семьи, хочу сказать, что мы можем не уходить, но не могу. Не могу подвергнуть его жизнь опасности, только потому что захотела свободы. Эгоистка. Я встречаюсь с ним взглядом, и едва сдерживаю слезы. Он забирает сумку, и мы готовы идти. Я и не думала, что кто-то захочет попрощаться, я ведь была здесь всего лишь день, но эти люди стали моей семьёй. Уходит несколько минут, чтобы обнять сначала Анну, потом Элизабет и малышку Мари, Маркус тоже здесь, и я благодарна ему за эту поддержку, и ещё много людей, которые просто кивают и грустно улыбаются. Когда я подхожу к Элен, то прячу глаза, не хочу чтобы она видела моих слез, и беру её за руки, они у неё такие тёплые и мягкие, что на секунду становится легко, и кажется что я смогу горы свернуть. Она не говорит ни слова, лишь обнимает и  оставляет на коже легкий поцелуй.
- Мы вернёмся,- я шепчу это только для неё, слегка сжимая её руки,- Вы и глазом моргнуть не успеете.
А затем разворачиваюсь и устремляюсь следом за Джеем, который уже практически скрылся в лесу. Мне приходится бежать, но я соскучилась по бегу, поэтому наслаждаюсь короткой пробежкой. Я догоняю его, и беру за руку, не хочу нарушать тишину, но хочу показать, что я здесь, я рядом. Не могу видеть его таким, он рвёт мою душу на части.
- Джей,- я все таки решаюсь заговорить, когда мы уже отошли на приличное расстояние от лагеря. Он поднимает на меня взгляд своих голубых глаз, в которых океаном разлилась грусть.
- Мы вернёмся. Через некоторое время. Навсегда,- я произношу эти слова и прекрасно понимаю и осознаю то, что только что дала ему нерушимое обещание, которое исполню любой ценой, только потому что это важно для него, а его желания и потребности я ставлю превыше своих или кого-либо ещё, потому что я люблю его.

+2

63

Пожалуй, это самое тяжелое, что я делал в жизни. По сравнению с этим мое ежедневное притворство там за стеной кажется просто детской игрой. Сейчас мне нужно держать лицо, я не хочу, чтобы мать видела грусть в моих глазах так похожих на глаза моего отца.  В прошлый раз все было иначе, мне было всего девятнадцать и я был настолько полон стремлений, что даже ни разу не оглянулся назад. Теперь по прошествию времени я понимаю каким был идиотом. Но, увы, уже ничего нельзя исправить.
Я иду спокойным и размеренным шагом, сосредотачиваюсь на том, чтобы выровнять дыхание и поддерживать его. За Алекс я не волнуюсь, знаю что она не станет долго задерживаться и нагонит меня, поэтому когда слышу легкие шаги за своей спиной даже не оборачиваюсь, все еще погруженный в свои раздумья.
Девушка переплетает наши пальцы и я только благодарно улыбаюсь, избегая смотреть на нее. Но когда она обращается ко мне это перестает быть возможным и я поднимаю на нее взгляд, встречаюсь с ласковыми и любящими глазами. Это помогает и чувствую, как невольно раздвигаются мои губы в улыбке.
Слова Алексис меня ошарашивают и я останавливаюсь, словно вкопанный, ей тоже приходится остановится. Девушка с неким изумлением наблюдает, как меняется мое лицо, я хмурю брови и на переносице закладывается складка.
-Ты понимаешь, что только что сказала? – С некоторой толикой злости говорю я. На самом деле я не злюсь на нее, по крайней мере не больше, чем обычно. Просто для меня эти слова, это обещание не пустой звук. Это важно, действительно важно.
-Если мы сделаем это, но наши данные навсегда удалят из базы, словно нас и не было вовсе. Мы никогда не сможем вернуться, в Портленд уж точно. И ты никогда больше не увидишь мать и сестру.
Уверен, что она и сама прекрасно знает это, но мне необходимо произнести это в слух. Если мы уйдем , то никогда не сможем вернуться и я боюсь, что девушка когда-нибудь, в очередной из трудных рабочих дней поднимет на меня глаза и в них больше не будет той теплоты, которая есть сейчас.
Пожалуй, это именно то, чего я не смогу вынести. Я очень давно пытался понять, что же сможет меня сломать в конечном итоге. Такая вещь есть у каждого человека, не важно кто он, где и когда родился и во что верит. Среди людей не бывает рыцарей без страха и упрека, мы все чего-то боимся. Я долгие годы силился понять чего боюсь я. И только теперь, смотря в глаза Алекс понял. Я боюсь потерять ее и не просто потерять, я боюсь, что она разлюбит меня, решит, что сделала неверный выбор. Когда назад пути уже не будет, когда мы станем связаны слишком тесно.
Я протягиваю руку и касаюсь щеки девушки ласкательным движением.
Я хочу что-то сказать, а потом передумываю и иду дальше, расцепляя наши руки. Но делаю всего несколько шагов и возвращаюсь к девушке, мои движения резкие, я встаю к ней практически вплотную.
-Ты понимаешь, что это значит? – Спрашиваю я и мой голос срывается.
Во мне сейчас столько эмоций, что я не могу с ним справиться. И все они настолько противоречивые, что я даже не знаю за которую взяться. Гнев и грусть, негодование и любовь переполняют меня. Я хочу сжать Алекс в объятьях, но я настолько взволнован, что боюсь причинить ей боль. – Я не шучу, Алекс. Пути назад не будет. А если однажды ты устанешь от всего этого и захочешь жить жизнью, где есть горячая вода и нормальная пища?
Я знаю, что я сейчас излишне жесток и что она не заслуживает этого. Но я не хочу, чтобы у нее на глазах были розовые очки. Жить в Дикой местности это не на прогулку выйти, когда точно знаешь, что вернешься домой к своей чистой постели и уютному жилищу. Это сложно, на самом деле неимоверно сложно. Я уже даже не помню сколько видел смертей еще до того, как мне исполнилось одиннадцать. Дети здесь слишком быстро взрослеют и тому виновата тяжелая жизнь. Алексис видела этот мир моими глазами, мир, который я так сильно люблю не смотря на все трудности. Но она никогда не была в промерзлом лесу глубокой зимой, когда из одежды на тебе только один свитер двадцатилетней давности, а ботинки велики на три размера и к тому же давно прохудились. Когда приходиться спать на промозглой земле и питать чем придется. Она понятия не имеет, что такое настоящий холод, когда зуб на зуб не попадает и у некоторых детишек начинается обморожение. Алекс ничего не знает об изматывающих переходах, когда люди настолько уставшие и голодные, что едва держатся на ногах.
И если честно, то я не уверен, что хочу поведать ей все это. К тому же слова это совсем другое. Видеть, как умирает ребенок дело непростое, я видел и мне казалось, что какая-то часть меня умирала вместе с ним. Но быть на месте его родителей – я даже врагу такого пожелать не могу. У меня никогда не было детей и я не могу представить насколько сильна эта боль. И не хочу представлять, а так же не хочу, чтобы девушка стоящая напротив меня когда-нибудь ощутила ее. Здесь это возможно. Как бы я не любил это место, не любил свободу и не желал прожить здесь до самой старости я не могу этого позволить.
-Знаешь, что сказала меня мать? – Я не жду ответа, но делаю паузу и провожу рукой по волосам, мои губы изгибаются в жесткой усмешки. – Что я должен вернуться. Что пользы от меня будет больше тут. И что ты пойдешь за мной хоть на край Вселенной.
Я опускаю руки и смотрю на девушку долгим взглядом.
-И знаешь, что я думаю? Ты действительно пойдешь.
Впервые эта мысль не приносит мне радости. Впервые она пугает меня до чертиков. Я вижу, как меняется ее лицо, мне кажется, что слезы готовы пролиться из глаз девушки. Я был слишком жесток и груб.
На секунду закрываю глаза, а потом прижимаю ее к себе, даже не пытаюсь поцеловать, я глажу ее волосы, словно успокаивая.
-Алекс, я не могу этого допустить. – Бормочу я, обнимая ее с горечью. – Я не могу подвергать тебя такому риску и жить без тебя не могу.
Я поднимаю ее лицо и заглядываю в ее глаза.

+1

64

Если честно, я не была готова к той реакции на мои слова, которая отразилась на лице Кейна. Для себя я уже все решила, думала об этом уже очень долгое время, разговаривала с отцом, это не было спонтанное решение глупой влюблённой девчонки. Это взвешенное серьезное решение, взрослого человека, который увидел мир, в котором хочет прожить все дни своей жизни, и это не повлияло на решение, а лишь доказало то, что оно будет правильным.
Я смотрю на него и не понимаю, он хмурится, а между бровями появляется морщинку, которую хочется разгладить.
- Я знаю о чем я говорю,- говорю это тихо, но достаточно, чтобы он услышал. Он злится, и я это слышу в его голосе. Мне становится неуютно. Неуютно от того, что он говорит дальше, прекрасно зная, что мать и сестра исцелены и им абсолютно наплевать на тот факт, что их приемная обуза просто исчезнет. Его слова ранят не меньше, если бы он просто сказал, что не хочет жить здесь со мной, оставляя след словно от пощёчины, но я лишь проглатываю обиду и подставляю вторую щеку, как учил меня отец. Я знаю, что мне будет тяжело отпустить сестру, которую почти что боготворю, не сразу привыкну к отсутствию удобств и другому рациону, но кто говорил, что будет легко? Жизнь сама по себе сложная штука, которая подкидывает нам порой не совсем приятные подарки, но мы люди, мы приспосабливаемся, подстраиваем под себя этот мир и показываем даже суровой жизни то, что мы сможем все. Я прекрасно осознаю, что два дня в лагере это ничто по сравнению с целой жизнью Джея в этих краях. Я и половины всего не знаю, но если он будет рядом, неважно где и когда, я справлюсь со всеми трудностями, только чтобы увидеть его глаза и почувствовать вкус его губ, словно в первый раз. Мой выбор верный, и я никогда в нем не разочаруюсь и не пожалею. Я смотрю прямо перед собой, и мои расползаются в разные стороны, словно пауки, цепляют на свои нити то, о чем я никогда и не думала. Складываю руки на груди и продолжаю слушать, подставляя щеки под удары. Почему от его слов так больно? Не могу понять, в чем причина его реакции на мои слова. Он думает что в один прекрасный день я пожалею? Злость накатывает на меня, но я лишь плотнее сжимаю губы и руки, если я сейчас открою рот, то испорчу все наши отношения, которые так стремительно развиваются.
Знаю, что жизнь в этих краях жестокая и порой беспощадная. Знаю, что немногие выдерживают переходы от одного хоумстида к другому, что каждая следующая зима может стать для тебя последней. Но ведь наша жизнь состоит из борьбы? Или я не права? Мы каждый день боремся за свой дом, семью, любовь, боремся с системой, которая обрекла этих людей на такое существование. Но как мы можем бороться в полной мере не вкусив тех тягот, которые несут на себе жители диких земель? Как мы можем говорить о свободе, и прятаться за бетонными стенами?
Я готова расплакаться, но ни за что не возьму свои слова обратно. Это моё решение, которое я принимала долгие годы, и решалась на такой серьёзный шаг. Я ради него готова бросить все, и пройти все трудности, которые нам предстоят. Сломаюсь только в том случае, если он оставит меня, скажет что я больше ему не нужна и найдёт замену, их ведь так легко найти. От этих мыслей меня начинает тошнить.
Даже Элен это понимает. От его слов становится тепло на сердце, но всего лишь на секунду. Он говорит это с такой горечью, что я перестаю дышать. Ему этого не нужно. Не нужно чтобы я шла за ним хоть на край света. В чем тогда смысл любви? Разве не в этом? А может быть любовь не достойна тех жертв, на которые идут из-за неё? Может быть это не стоит того, чтобы просыпаться в объятиях любимого каждое утро, и благодарить Бога за то, что ещё один день наступил и он сейчас рядом, живой и здоровый? В чем тогда смысл, объясните? Мне горько и обидно, и даже его объятия больше не успокаивают. Я хочу отстранится, накричать на него, сказать какой он балван, но вместо этого просто стою. Куда делась та Алекс, которая не стала бы молчать, а высказала бы все что думает по этому поводу? Та девушка осталась в прошлом, любовь меняет людей, заставляя переосмысливать и делать над собой усилия, идя на компромисс. Джей не хотел этого компромисса. Я слышу все, о чем он говорит, и сердце разбивается, на мелкие осколки, хочется плакать, но я держусь.
- Я не маленькая девочка, которая не понимает всю серьезность своих слов или решений,- мой звучит глухо и, наверное, без эмоций, смотрю в его глаза и отстраняюсь.
- Не будь я уверена в том, что справлюсь со всем этим, то ни за что и никогда не стала бы давать тебе таких обещаний,- запускаю руку в волосы, распуская хвост, не люблю их, они сковывают.
- Знаю, что ты хочешь уберечь меня от всего, но родной, тебе это не удастся, как бы ты ни старался. Знаю, что жизнь ни капельки не похожа на сказку, но я этого и не ожидала. Я никогда не питала иллюзий на этот счёт, понимая, что здесь все сложнее и труднее,- я начинаю злится, и теперь я хожу из стороны в сторону, я похожа на загнанного зверя, который мечется в поисках выхода. Я знаю, что не смогу жить без этого человека.
- Тогда тебе просто придётся запереть меня в комнате и держать под замком,- я пожимаю плечами, если он не верит в то, что я справлюсь, то какой смысл ему доказывать?
- Я тебе уже говорила, что сильнее, чем тебе может показаться, но ты в это не веришь. Скорее всего, считаешь, что я не справлюсь с жизнью здесь, или сломаюсь, и буду винить во всем тебя. Я хочу эту жизнь здесь, с тобой, какой бы ужасно тяжелой она не была, я готова оставить все и всех, и бросить вызов судьбе,- я слышу, как мой голос срывается, и замолкаю. Мне нужно собраться с мыслями, и все хорошенько обдумать.
- Я для себя решила, теперь твоя очередь принять решение,- не могу больше смотреть на него, поэтому разворачиваюсь и иду по тропе, все ещё обнимая себя за плечи, словно боясь, что рассыплюсь на части. Я не верю, в то, что он не хочет. А может просто бриться что я не выдержу? Возможно он прав, и в один прекрасный момент я сдамся, но это будет момент, когда он уйдёт. А до этого, я буду бороться до последнего вздоха, до последней капли крови, потому что он мой.
Раньше мне казалось, что моя жизнь потеряет весь смысл, если Давиния отвернётся от меня, пройдёт процедуру и больше не вспомнит о том, какими сёстрами мы были, но оказалось что с этим можно научится жить. Но это было до того, как я встретила и влюбилась в Кейна.

Отредактировано Alexis Ferrars (2016-06-26 02:14:17)

+1

65

Первый раз за все время мое объятье не даёт должно эффекта, я словно обнимаю тряпичную куклу. Девушка просто позволяет обнимать себя и не больше. Мы стоит посреди леса, ушедшие слишком далеко от лагеря, чтобы слышать его приветливый шум. Здесь только мы вдвоем, больше никого.
Я смотрю в ее глаза и понимаю, что наговорил лишнего, а она приняла мой страх за нежелание. 
Ее голос, в котором отсутствуют эмоции звучит так глухо, что я передергиваю плечами, будто бы от холода. Я не ожидал от нее подобной реакции. Наверное, она от меня тоже. Люди не всегда делают то, что от них ждут.
-Я знаю. – Шепчу я так тихо, что нет ни одного шанса в том, что Алекс услышит меня.
Бог мой, я знаю, что она сильная. Она доказывает мне это каждый день с момента нашего знакомства. Я знаю, что она злиться, знаю, что она ждала от меня других слов. Например, бурных признаний в любви, и в первый момент именно это мне и хотелось сделать. А потом пришло осознание.
Любовь это не только буйство гормонов и наслаждение до утра, это так же ответственность и забота. Наверное, я слишком серьезно отношусь к этому, но не могу иначе. Мне неприятно видеть, как она мерит шагами тропинку, которой мы стоим. Ее слова полны горечи, я безумно хочу коснуться ее, сказать, что все будет хорошо пока мы вместе, но прекрасно знаю, что это не гарант удачного исхода для нас обоих, поэтому молчу.
Усталость и горечь навалились на меня и я позволил им захватить меня целиком. А еще я позволили себе выплеснуть злобу и негодование на человеке, который мне действительно дорог, чья душа на самом деле имеет для меня бесценное значение.
Я тянусь к ней, но слова Алекс повисают в воздухе, а сама девушка, зябко обхватив себя руками, устремляется вперед по дорожке.
Я несколько минут стою с закрытыми глазами и ее словами, звучавшими у меня в ушах. Где-то на ветке сидит зяблик и оглашает лес своей трелью, я вдруг отчетливо понимаю, что это место, мой дом, без нее у не будет таким желанным. А это значит мне некуда будет стремиться и то, что поддерживало меня все эти годы  попросту пропадет. Но это сейчас не имеет значение, я слышу ее шаги по траве и хуже этого звука я никогда не слышал.
В эти мгновения я обещаю себе, что подобного больше не повторится, она больше никогда не уйдет от меня, буду я тому причиной, как сейчас или она решит это. Но я больше не допущу, чтобы она ушла от меня.
Я открываю глаза и вижу ее фигурку, которая вот-вот скроется за деревьями. Догоняю ее в несколько больших шагов и прижимаю спиной к дереву, не давая возможности ей освободиться.
-Я принял решение, когда впервые дотронулся до тебя. – Наконец-то произношу я и имею ввиду не сегодняшнюю ночь.
Я помню все наши встречи за прошедший год и только жалею, что их было не так много, как бы мне хотелось.
- Я не боюсь трудностей. – Жарко шепчу я ей прямо в губы, касаясь ее губ медку словами. – И знаю, что ты не боишься.
Я понимаю, что не  могу найти правильных слов, но чувствую, что должен ей объяснить все, не хочу, чтобы между наим были глупые разногласия, связанные с недопониманием.
-Алекс. –Держу ее лицо в ладонях, наши губы так близко, но не касаются друг друга. – Я себе никогда не прощу, если с тобой что-то случится. Пойми, ты самое важное, что есть в моей жизни. И пожалуй, единственное.
Касаюсь лбом ее лба и закрываю глаза.
-Простишь ли ты меня, родная?
Пожалуй, ничего еще в жизни я не ждал так сильно и не хотел так страстно, как ее ответа. Я знаю, что время дорого, что нужно идти вперед, нам надо покрыть еще семь миль, чтобы устроить привал до самого вечера, но мне все равно. Я готов стоять тут хоть до заката, и не отпускать ее до тех пор пока она не поймет что именно я хочу донести до нее. Ее решимость доказывает, что я сделал правильный выбор.
Алексис именно та девушка, которая мне нужна. Она сильная, намного сильнее, чем я думаю, мой инстинкт и желание защищать ее порой вырывается за пределы допустимого, но с этим я смогу справится. Я просто должен больше доверять ей и себе.
-Я люблю тебя, ягодка, ты даже представить себе не можешь как. – Мой шепот сейчас громче слов.
Я не могу больше сдерживаться и с тихим стоном впиваюсь в ее губы поцелуем, к своему удовольствию не ощущая сопротивления. Она такая хрупкая, нежная, и желанная, что у меня буквально все тело трясется. Я ждал этого с момента пробуждения. Поэтому сейчас откидываю все мысли прочь и сосредотачиваюсь только на девушке. На ее губах, которые я целую. На ее шелковистых волосах, куда я запустил пальцы.
Ее тело откликается на мой призыв даже раньше, чем я рассчитываю. Мои руки блуждают по ее телу, не думаю, что сейчас я могу себя контролировать, это похоже на помешательство. Сердце так неистово бьется в груди, что мне кажется оно сейчас пробьет грудную клетку и весело поскачет по тропинке. Я не могу находиться рядом с Алекс и не касаться ее, теперь не могу. Понятия не имею, что с этим всем делать в городе, но сейчас это не имеет значение. Я уже осознал свою ошибку, я думаю слишком загодя, пытаюсь предугадать что будет, а не живу сейчашним моментом. Больше такой ошибки я не допущу, она моя здесь и сейчас и я собираюсь доказать ей это.
Мои поцелую становятся все жарче, я запускаю руку ей по футболку и нежно касаюсь высокой девичьей груди, которая вздымается в такт моему дыханию.
-Ты моя, сейчас и навсегда. – Я целую нежную впадинку над ее ключицей и едва сдерживаюсь, чтобы не опустить девушку га траву и не стащить с нее одежду. Я в сотый, в тысячный раз говорю себе, что нам нужно идти дальше, но я не в силах оторваться от нее. Я вдыхаю неповторимый аромат ее кожи, она пахнет солнцем и свежестью, даже не смотря на то, что мы находимся в лесу.

+1

66

Я иду по тропинке обхватив себя за плечи, и не смотря на жаркое солнце, мне холодно. Моя кожа покрывается ледяными мурашками, которые табуном пробегают по всему телу, заставляя передернуть плечами. Мне неуютно, потому что Джея нет рядом, словно он забрал с собой все тёрло этого мира, и оставил только оболочки. Я должна повернуть обратно и рухнуть к нему в объятия, как хотела с самого начала, но почему-то сдерживаю себя, и продолжаю переставлять ноги по тропе, оставляя своё сердце позади с рыжим парнем, стоящим неподалёку. Мне больно от его слов, словно душу раскромсали на множество маленьких кусочков, но прокручивая в голове все его слова, я понимаю, что он был прав. Это очень серьёзное решение, которое мы должны обдумать и принять наиболее оптимальный вариант вместе. Только вместе и никак иначе. Я показала ему, что готова ради него на все, бросить семью, бросить город, бросить вызов системе, и остаться с ним навсегда. Но этот шаг нужно хорошенько взвесить. Сбежать мы сможем всегда, при любых обстоятельствах, но в городе мы будем нужнее, если останемся и будем продолжать играть свои роли. Даже если мы избавимся от своих пар, то что будет с нами дальше? Разве АБД не заподозрит неладное, стоит нам только подделать результаты и вписать друг друга в списки наших кандидатов? Нас раскроют раньше, чем мы успеем подумать об этом, а я этого допустить не могу. Не могу представить, что из-за меня с ним может что-то случится, я себе никогда этого не прощу, и просто сдамся. Моя жизнь теперь вращается вокруг этого упёртого человека, который наглым способом ворвался в мою жизнь, перевернул в ней все, и украл моё сердце и душу. Я не могу злится на него слишком долго, потому что наше время на исходе, и как только решаюсь повернуть обратно, и сказать ему, что он прав, а я просто глупая эмоциональная девчонка, как ощущаю его руки на моей талии, и через секунду я уже прижата спиной к дереву, без единственного варианта отхода.
Я слышу его слова, и сердце начинает свой безумный танец в грудной клетке. Вспоминаю тот вечер, когда чувства достигли высшей точки кипения, тогда отца уже забрали и сердце изводило себя виной за то, что с ним случилось, Джей пропал на несколько недель, оставив меня одну со своими душевными терзаниями. Уже тогда я нуждалась в нем больше, чем это было нужно. Помню, как рыдала у него на плече, а он успокаивал меня, поглаживая по спине, и стойко выдерживал мои удары по его груди. Я помню каждое слово, каждый его взгляд, и понимаю, что именно в тот вечер, между нашими душами проскочила огромнейшая искра, которую мы пытались не замечать. Я помню каждую нашу встречу, каждый наш разговор, и жалею лишь о том, что их было не достаточно много, чтобы осознать всю глубину наших чувств чуть раньше. Мы бы придумали другой путь, нежели свадьба с моей сестрой.
Ощущаю его жаркое на моих губах и все обиды и недопонимания больше не имеют никакого значения, остаётся только он. Я слышу как он шепчет, слышу как бешено бьется его сердце, так же, как и моё. Мы созданы друг для друга, это я знаю точно, и ничто во всем мире не сможет встать между нами, пусть то будет его будущая жена, или же мой будущий муж. Я навсегда только его, душой и телом.
Я понимаю, что больше не хочу быть сильной, не в его присутствии, когда он рядом, я хочу просто наслаждаться этими моментами, и делать все для него одного. Хочу быть мягкой и покладистой, хочу прятать свои колючки и окружать его всей своей любовью. Хочу убирать эту каменную стену от своего сердца, показывая что его слова и желания для меня важнее. Хочу чтобы только он один оберегал и защищал меня, пусть это и не всегда будет получаться, но все же. Только ему я открылась по-настоящему, и не хочу вновь закрываться от него.
Чувствую его ладони на своей коже и готова расплакаться от счастья. Я прошу ему все, стоит ему только сказать, потому что дороже него больше никого нет.
- Мне не за что тебя прощать. Ты прав во всем, это я глупая упёртая ослиха, для которой больше никто в этом мире не важен, кроме тебя,- я шепчу это в его губы и улыбаюсь.
- Прости меня,- раньше для меня слова извинения было очень трудно произнести, не знаю почему, наверное потому что я считала что права во всем, и просить прощение это унизительно, но сейчас, эти слова срываются с моих губ с поразительной легкостью, потому что я действительно боюсь потерять Джея из-за собственной глупости. Я готова извинятся перед ним хоть все время, потому что он самое дорогое что есть у меня в этом мире.
Я не хочу больше сдерживаться и когда его губы впиваются в мои с тихим стоном, я отвечаю на его поцелуй не мешкая ни секунды. Моё тело отзывается на каждое его прикосновение, жаркими волнами разнося желание по венам. Я жаждала этого с самого утра, когда мы прервались на самом интересном месте. Когда его ладонь накрывает мою грудь с моих губ срывается тихий стон, и весь мир перестаёт существовать. Остаёмся только он и я.
- Поверь, Кейн, я люблю тебя не меньше. Я даже представить себе не могла что буду так любить одного единственного человека,- я шепчу эти слова между поцелуями. Я истосковалась по нему, как будто прошло не два часа, а целая вечность. Мой мозг, затуманенный желанием, где-то очень далеко протестует и говорит, вопит, что нам нужно идти дальше, но я не могу отрываться от него. Не могу и не хочу отпускать его.
- Навсегда и только твоя,- я запускаю руки под его футболку и провожу по его спине, словно ощущаю его впервые. Его кожа такая мягкая, словно бархат, и я вожу по ней пальчиками, в следующую секунду стаскиваю с него майку, и любуюсь идеальным телом при свете солнца. Дыхание перехватывает от такой красоты, только огромный синяк и царапина портят весь этот божественный вид. Осторожно провожу пальчиками по краю раны, и встречаюсь с ним взглядом. Я бы тоже хотела со своей стороны уберечь его от вот такого, не хочу видеть раны на его теле. Наклоняюсь и острожно покрываю поцелуями кожу около раны, медленно поднимаясь к груди. Всегда буду удивляться, откуда во мне столько смелости, для таких вот поступков, видимо любовь заставляет тебя делать то, о чем ты даже раньше не догадывался и не подозревал. Сейчас мне нужен только он, весь без остатка, и я не боюсь того, что ждёт нас впереди, мы справимся, и покажем всему миру, что с нами лучше не связываться.

Отредактировано Alexis Ferrars (2016-06-26 16:34:23)

+1

67

Не знаю, как описать это словами. Не знаю, как произнести вслух то, что я чувствую к этой девушке. Мне кажется  что слов недостаточно, чтобы описать то, что я испытываю к ней.
Его губы и руки сводят меня с ума, я могу смотреть на нее бесконечно, как мне кажется. И уже я точно никогда не смогу насытиться ей. Сейчас мое желание настолько сильное, что ширинка буквально готова вырваться.
-Да, - На моих губах усмешка. – Упрямства тебе не занимать.
Соглашаюсь я и снова целую Алекс. Она просит прощения и я прощаю, на самом деле я готов простить ее за все, что она уже сделала и сделает в дальнейшем. Я готов был ее простить в тот самый момент, когда ругала меня и била кулаками в грудь, оставляя синяки больше года назад, на той вечернике. Наверное, в тот самый миг, впервые держа ее в своих объятьях я понял, что прощу ее за любые прегрешения. Всегда.
Наши поцелуи становятся все горячее, мои руки блуждают по ее телу, моя сумка и ее рюкзак уже давно сброшены к нашим ногам. И не смотря на то, что нам нужно идти, я не предпринимаю ничего, чтобы разомкнуть наши объятья.
-Верю. – Мне нравятся стоны, которые срываются с ее губ, я сжимаю ее сосок, перекатывая его между пальцами.
Девушка выгибается мне навстречу и запускает руки под мою футболку. Хриплый стон срывается с моих губ. Не смотря на жару ее пальцы прохладные, они дарят невероятные ощущения. Но Алексис этого мало, не успеваю я и глазом моргнуть, как она стаскивает с меня футболку. Я даю ей возможность посмотреть на себя, ночью это было попросту невозможно из-за темноты, а утром нам помешали. Мне нравится ее взгляд, она ласкает ничуть не хуже, чем ее руки и губы. На моем лице широкая улыбка, я немного морщусь, когда пальчики Алекс пробегают по синяку, он уже постепенно желтеет и скоро совсем исчезнет. Царапина выглядит хорошо, никакой припухлости или красоты, значит нет никакой инфекции и беспокоиться не о чем. Мы встречаемся взглядами.
Когда губы девушки касаются моего бока я буквально задыхаюсь от нахлынувших эмоций. Я откидываю голову назад и закрываю глаза, полностью отдаваясь ощущениям, позволяя ей делать со мной все, что она только пожелает. Надолго меня не хватит, потому что возбуждение практически дошло до своего пика. Я знаю, что в этот раз я не смогу быть аккуратным или даже нежным, я хочу еще до боли. В буквальном смысле этого слова. Она прочерчивает дорожку поцелуев по моей груди и когда касается адамова яблока, то я с тихим рыком поднимаю лицо девушки и впиваюсь в ее губы, скорее терзая их, чем лаская. Не хочу причинять ей боль или неудобства, но уже не могу себя контролировать. Я даже на секунду жалею, что на ней штаны, а не юбка. У меня нет сил терпеть. Поэтому я в спешке сдираю с возлюбленной футболку, но далеко ее не швыряю, одеться нам нужно будет быстро. Вместо того, чтобы снять с нее лифчик, я просто освобождаю сосок и припадаю к нему губами, совершая сосательные движения, словно младенец.
Рот Алексис приоткрыт и ее стоны для меня лучше всякой музыки. Терпения во мне больше не остается, я быстрым движением расстегиваю джинсы Алекс и спускаю их вниз, вместе с трусиками, освобождая стройные ноги. Мне приходиться на миг задержаться внизу, снимая с девушки обувь. Но я делаю все настолько быстро, словно от этого зависит моя жизнь. Возможно так оно и есть. Я приподнимаю девушку, удерживая одной рукой, а второй расстегиваю ширинку и освобождаю член. Я настолько не могу ждать, что даже не тружусь раздеться, приподнимая ее бедра и заставляю опереться спиной о дерево. По счастливой случайности это осина и кора у нее практически не шершавая. Я думаю об этом какой-то задней частью своего сознания, в то время, как со стоном погружаюсь в нее как можно глубже.
Ночью я был терпелив и аккуратен по сравнению с тем, как двигаюсь сейчас. У девушки почти нет возможности двигаться, она полностью подчинена моей власти. Но стараюсь не причинять ей боль, не входить в нее слишком стремительно и глубоко, хотя мое тело желает иного. Я хочу вобрать ее целиком, всю и без остатка.
Все заканчивается быстро, я чувствую, как ее сотрясают конвульсии оргазма и она обмякает в моих руках. Делаю еще несколько стремительных движений и мое тело будто сводит судорогой, я подчиняюсь древнейшему мужскому инстинкту и вонзаюсь в ее как можно глубже. Мы так и не решили, что будет, если она забеременеет от меня. Сейчас я думаю от этом как-то невнятно, удерживая ее хрупкое тело одной рукой, а второй облокачиваясь на ствол дерева. Мое дыхание сбито и я никак не могу выровнять его. Я все еще в ней и мне это просто чертовски нравится, но мозг настойчиво твердит, что нам нужно идти, впереди у нас непростая дорога, потом несколько часов отдыха и последний рывок, который, как известно, самый трудный.
Я аккуратно опускаю Алекс вниз, застегиваю джинсы и помогаю ей одеться. Мне немного стыдно, потому что я вел себя практически как зверь, даже не смотря на то, что она, как и я получила удовольствия. Эта девушка буквально вытаскивает на свет всё то, что я так тщательно скрываю от окружающих. Она возражает во мне какие-то дикие, почти животные инстинкты, которые не подчиняются логике или моему разуму.
Я привожу в порядок одежду, беру с земли сумку и ее рюкзак, и наконец-то поднимаю на девушку взгляд. Я смущен, но при этом доволен. Словно тугой узел в моей груди магическим образом начал развязываться. Моя улыбка слегка виноватая, думаю, она немного удивлена. Но уверен, что Алекс должна была понимать, когда связалась со мной, что я упрямый и неспокойный человек.
Словно для того, чтобы компенсировать все горячность, которую я только что проявил, я нежно касаюсь ее щеки целую девушку в висок.
-Нам нужно идти, ягодка. Мы и так задержались. – Мой голос немного хриплый, но я улыбаюсь и протягиваю ей руку. Судя по моим подсчётам мы потеряли около двух часов, поэтому если не прибавим шагу, то времени на отдых практически не останется. А это нужно, нам физически нужно отдохнуть и подкрепиться прежде, чем мы будет штурмовать стену.
Мое дыхание еще не до конца пришло в норму, поэтому я рад, что несколько миль нам придется идти по ровной местности, а вот потом будет сложнее. Оставшуюся часть пути нужно будет проделать в горку, кое-где подъем будет довольно сложным, для этого в сумке лежит веревка. Не смотря на всю выносливость и силу Алексис я должен подстраховаться.

Отредактировано James Kane (2016-06-27 00:42:39)

+1

68

Мне всегда будет его мало. Сколько бы времени мы не провели, сколько бы ночей любви не случилось бы, я понимаю, что мне его будет мало. Я никогда не смогу насытится им. Моё желание растёт с каждым поцелуем, который я оставляю на его теле, мои губы снова и снова изучают его грудь, слегка прикусывая нежную кожу около соска, и мне нравится как стоны срываются с его губ. Я хочу чтобы он чувствовал все то же, что и я. Хочу насладиться им и подарить настоящее блаженство мужчине, который навсегда принадлежит только мне. Его кожа пахнет так приятно, что просто нет сил оторваться. Будь моя воля, и если бы мир был другим, то я бы проводила с ним все время в постели, отлучаясь только по нужде и чтобы накормить его. Мы бы занимались любовью днями напролёт, не замечая ничего вокруг, словно весь мир исчез, и остались только мы. Я улыбаюсь, когда Джей снова припечатывает меня спиной к дереву и жадно впивается в мои губы. Отвечаю на его поцелуй с ничуть не меньшим рвением, и радуюсь когда моя майка оказывается у его ног. Не хочу чтобы нам что-то мешало, моя грудь вздымается от частого дыхания, но когда его губы находят самое чувствительное место, с моих губ срывается стон. Не могу больше терпеть, мне кажется, что если это не произойдёт сейчас, то я потеряю сознание, а потом умру. Чувствую, что ему нетерпиться так же как и мне, и поэтому немного помогаю парню, расстегиваю джинсы, как раз в тот момент, когда он их просто сдирает с бельем, и мешкает только с обувью. Мне наплевать на то, что мы практически обнаженные, находится в лесу, где нас может увидеть любой забредший в эти края путник. Мне все равно, потому что сейчас весь мир сосредоточен на нем. Он приподнимает мои бёдра, и я обхватываю своими ногами его бёдра, устраиваясь поудобнее, и практически рычу, когда чувствую как он входит. Я жаждала этого с самого утра. Его движения быстрые и не такие нежные, какими были этой ночью, но меня это ни капельки не смущает. Я хочу его полностью и без остатка, и он словно читает мои мысли, погружается все сильнее и резче. С каждым его движением, я больше не могу контролировать стоны, заполняющие все пространство вокруг нас. Мы словно изголодавшиеся в долгой разлуке, страстные любовники. И мне это до безумия нравится. Запускаю пальчики в его волосы, и прикусываю мочку уха, жарко дыша. Чувствую, что тело охватывает дрожь, и впиваюсь в его спину, не заботясь о том, что могу сделать ему больно. В этот раз все проходит очень быстро, видимо из-за нашего животного желания, которого я никогда в жизни не испытывала, и даже понятия не имела, что можно испытать. Перед глазами пляшут разноцветные огоньки, а тело содрогается от наслаждения, я прижимаюсь к любимому и пытаюсь отдышаться, все ещё ощущая его в себе, и расплываюсь в улыбке. Я ещё столь не опытна в любовных делах, но сейчас между нами случилось нечто по истине волшебное. Чувствую его дыхание на своей коже и откидываю волосы назад, нежно покрывая поцелуями шею, до тех пор, пока он не отстраняется и не ставит меня на ноги. Понятия не имела, что можно хотеть человека, до боли во всем теле, а занятие любовью в столь бешеном ритме, может принести больше удовольствия, чем прошлой ночью. Он не был нежен со мной, как несколько часов назад, не старался сдержаться, и не боялся причинить мне боль. И самое главное, что мне это понравилось, понравилось чувствовать его полноценное желание, не сдержанное рамками приличий. Если каждая наша ссора будет заканчиваться именно так, то я готова ссорится, хоть каждые пять минут.
Поправляю лифчик, и натягиваю белье, прислонившись к дереву, потому что голова немного кружится от таких сильных эмоций. Мы не встречаемся взглядами, словно каждый из нас боится что сделал одному больно. На моем лице появляется широкая улыбка, а когда он касается моего виска губами, закрываю глаза на секунду и прикусываю нижнюю губу.
Это человек заставляет чувствовать меня такие вихри эмоций и чувств, о которых я даже и не подозревала и меня это радует.
Надеваю джинсы и майку очень быстро, а потом закидываю рюкзак на плечо, и теперь встречаюсь со взглядом любимых глаз, довольно улыбаясь. Он уже полностью готов, и говорит что нужно двигаться дальше, голос у него хриплый, а дыхание сбитое, в точности так же как и у меня. Не знаю, когда оно прийдет в норму, потому что если не скоро, то до стены я не дойду. Я беру его за руку, и мы начинаем свой путь туда, откуда сбежали два дня назад. Сердце замирает, а улыбка сходит на нет, когда я понимаю, что этот день у нас последний, когда мы можем касаться друг друга вот так открыто и беспрепятственно. За стеной все будет иначе. Но сейчас я счастлива и моё сердце порхает внутри грудной клетки, и я не хочу думать ни о чем и ни о ком, кроме как о мужчине, шагающем рядом и сжимающим мою руку. Путь нам предстоит долгий, и поэтому нужно набраться сил, но с ватными ногами и бешено бьющимся сердцем, после столь страстного занятия любовью, это будет не легко, но я справлюсь.
Природа вокруг практически проснулась ото сна, после долгой зимы, где-то в глубине поёт птица, название которой я даже не знаю, потому что наши власти постарались оградить нас от, как им кажется, ненужных знаний. Они боятся, ч о если люди узнают всю правду, то начнётся катастрофа. Мы идём достаточно быстро, но я не устала, мне доставляет удовольствие идти сквозь лес, рядом с Кейном. Я останавливаюсь и вглядываюсь в траву около дерева, и бреду туда, улыбаясь, когда нахожу там интересующую меня траву. Я видела такую в учебнике по медицине, связанной с лечебными травами, которую нашла у отца в кабинете. Она была запрещена, потому что, в ней можно было найти абсолютно любое растение, и их сочетание, которые могли соперничать с самыми сильными антибиотиками. Я планирую набрать как можно больше и попробовать сделать лекарства, чтобы не зависеть от медицины в городе, да и если когд нибудь я все таки переберусь в дикие земли, эти знания не будут лишними, учитывая, что с лекарствами здесь очень туго. Укладываю цветки в рюкзак и встречаюсь с вопросительным взглядом Джея.
- Хочу попробовать сделать лекарства из лекарственных трав, которые есть здесь,- я улыбаюсь и пожимаю плечами,- можно найти замену антибиотикам, и не зависеть от больницы в городе.
Присоединяюсь к парню, и вкладываю свою ладошку в его руку, я все ещё нуждаюсь в его прикосновениях словно в воздухе.

Отредактировано Alexis Ferrars (2016-06-27 09:27:53)

+1

69

Наши соитие было быстрым и безудержным, дыхание у меня еще не выровнялось и меня немного потряхивает. Но мне хорошо, действительно хорошо. Я ощущаю блаженство, которое разливается по моему телу. Никогда не думал, что буду испытывать такую нужду в ком-то. Не только в моральном, но и в физическом смысле. Алекс нужна мне как воздух, иногда мне кажется, что я умру, если не коснусь ее.
Наши пальцы переплетены, но порой я останавливаюсь на секунду, что коснуться ее рук или волос, тонкой талии, задержать руку на упругой ягодице. Я делаю это практически бездумно, а потом понимаю, что таким образом стараюсь компенсировать то, чего мне будет так недоставать в мире за стеной. И прекращаю. В том мире она никогда не будет моей, и у меня никогда не будет права касаться ее.
Я буду делать это случайно, в тишине и темноте, словно вор. Эта мысль не приносит удовлетворения, скорее негодование и злость. Ведь мы будет подвергать себя невероятному риску, встречаясь в ночи и целуясь украдкой. Если нас кто-то увидит, то мы оба будем подвергнуты «повторной» процедуре, а это хуже смерти. Я украдкой смотрю на Алексис, и понимаю, что держаться на расстояние от нее просто не смогу. Насколько меня хватит, на пару дней, на неделю? Прежде, чем я сорвусь и приду к ней посредине дня. Чем ближе мы к тому миру, тем темнее становятся мои мысли.
Я бы даже назвал их гнетущими. Лесная прохлада и пение птиц уже не радуют меня, она словно демонстрируют то, чего я вскоре лишусь. Ее ладонь в моей руке пока еще настоящая, но уже скоро этого не будет. И мои мысли вновь возвращаются к моей будущей жене. Конечно, правильно и благородно все рассказать ей, я сказал девушке, что так оно и будет. Только вот теперь я не уверен, что это самое лучшее решение. Давиния Исцеленная, она шла к этому всю свою жизнь, только ненадолго сбилась с пути, но все равно пошла на Процедуру. Она не поймет.
Для нее теперь не ведомо что такое любовь и душевные муки. Ей не понять какого это будет видеть Лессу издали и не сметь пойти и коснуться ее.
Я очень опасаюсь, что не смогу, как раньше играть свою роль. Мне нужно будет откуда-то черпать силы. И я все еще не придумал полноценного плана, чтобы избежать свадьбы. Одни только домыслы, а если этого будет недостаточно? Это тревожим меня больше, чем я показываю. Можно сказать, что тот факт, что я не могу придумать хороший и целесообразный план гнетет меня. Я силюсь вспомнить, что бывает причиной расторжения браков или их не осуществление и на ум пока приходит только смерть одного из супругов. Это не мой вариант, хотя у меня как-то мелькала мысль фальсифицировать свою смерть. А как же девушка, которая сейчас идет рядом со мной? Я слишком выделяюсь из толпы ростом и волосами, мне не так легко спрятаться, я довольно заметен, поэтому это отпадает.
Нужно все же переговорить со своим знакомым врачом, невозможность иметь потомство является для ним достаточной причиной, ведь браки заключаются в основном из-за продолжения рода, ну и еще для того чтобы люди не сошли с ума и могли обуздать свои низменные инстинкты.
Пока я размышляю мое дыхание становится, как обычно ровным и глубоким, сердце тоже успокаивается и из конечностей уходит вялость, навеянная наслаждением. Я выбираю темп удобный для Алексис и берегу силы для дальнейшего. Вдруг девушка останавливается и подходит к дереву, на ее лице ликующая улыбка, словно она нашла не пучок какой-то травы, а как минимум клад. Я вопросительно вскидываю брови, наблюдая как она собирает растение. Алекс поднимает голову и с улыбкой объясняет мне, как маленькому мальчику. Я киваю и улыбаюсь.
-Это отличная идея. – Говорю я с одобрением. У некоторых наших есть небольшие сведения, основанные на опыте. К примеру, что кора дуба позволяет сохранить зубы более здоровыми или есть травы, чей настой спасает от несварения желудка. Но вплотную этим никто не занимается, ботаники редко сбегают в Дикую местность, поэтому мы сильно зависим от больницы и лекарств, которые передают из города.
Я усмехаюсь своим мыслям, всего два дня и я снова говорю мы о людях, живущих здесь. Снова накатывает грусть и я стараюсь отмахнуться от нее, сжимая ладошку Алексис в своей руке. Чувствую, что ей, как и мне очень нужны эти прикосновения, что она так же старается быть как можно ближе в эти последние часы.
Мы продолжаем свой путь, его легкая часть осталась позади. Теперь мы должны преодолеть реку, течение в которой довольно быстрое, но воды неглубокие, опасность предоставляют только острые камни. Выше по течению есть брод, но обходя заросли мы потеряем довольно много времени, поэтому я принимаю решение идти здесь, по камням.
Достаю из сумки веревку, одним концом обвязываю талию девушки, а вторым свой пояс.
Когда заканчиваю смотрю на свою спутницу и улыбаюсь.
-Да, я знаю, что ты сильная и ловкая. А еще я знаю, что ты умеешь поскальзываться и плюхаться в воду. – Даже не пытаюсь спрятать усмешки. – На это у нас нет времени, поэтому иди за мной и если чувствуешь неладное- кричи.
Дожидаюсь ее утвердительного кивка и начинаю движение. Камни невероятно скользкие, к тому же покрыты водорослями, а речка довольно широкая. Я ступаю медленно, со всей ответственностью выбираю место, куда поставить ногу. Самое главное не спешить, не смотря на то, что речка неглубокая в ней есть ямы, с таким течением это опасно, к тому же она довольно широкая. Я не оборачиваюсь, только придерживаю рукой, натянутую между нами веревку, очень надеюсь, что она нам не пригодится.
Не смотря на свою комплекцию я довольно ловкий, но все равно несколько раз нога едет по мокрому мху и я в последний момент ловлю равновесие, стараясь не утянуть девушку за собой. На последнем камне все же поскальзываюсь и становлюсь ногой прямо на дно, теперь в ботинке хлюпает вода, но это меньшее из зол, которые могли с нами приключиться.
Впервые я оборачиваюсь и подаю Лессе руку. Почему-то я стал называть ее этим именем в своей голове, после того, как услышал от той девушки, Анны, как она называла ее Лексой. Лекса по мне слишком грубое имя для нее, а вот Лесса очень даже пойдет. Оно мягкое и податливое, как Алексис в моих объятьях. Я обрываю мысль, потому что стоит мне развить ее и придется устраивать внеочередной привал, а времени на это у нас нет. Мы даже слегка опаздываем. В моем кармане наручные часы, я слышу, как они тикают, но не достаю их. Почему-то стоит мне перебраться через стеру я прячу их в карман и не одеваю до самого возвращения, словно в лесу это какое-то кощунство. Я сверяю время по солнцу, этого вполне достаточно, чтобы знать который час, но здесь обычно и не нужно быть где-то в определенное время, поэтому часы не нужны. Пока что.

Отредактировано James Kane (2016-06-28 00:28:07)

+1

70

Мы идём по тропе, не слишком быстро, но и не очень медленно, поддерживая темп который удобен для нас двоих. В моей голове все мысли перемешались, одна о том, что я хочу чувствовать его прикосновения на своей коже, переплетается с мыслью о том, что если вырастить достаточное количество лаванды, а потом сделать из растения масло, то это может стать отличным обезболивающим в этой местности. Я загораюсь желанием, собрать как можно больше полезных трав, и по возможности устроить оранжерею в своём заброшенном доме, на Бруклин-стрит. Там есть отличная терраса, которую ещё до конца не разбомбили, и где моим растениям будет комфортно. И тут мои мысли начинают свой ход в абсолютно другом направлении, в том, о котором я не хотела думать до настоящего момента. О том, что у нас остаётся слишком мало времени, чтобы насладится друг другом, прежде чем мы попадём за стену и натянем на свои лица, такие привычные, и в то же время чужие, маски безразличия. Я сжимаю его ладонь сильнее, прижимаясь плечом к его плечу, словно боюсь, что он может исчезнуть и я останусь одна. Сердце замирает. В голове всплывает картина, как двоих заражённых ведут на процедуру намного раньше, чем положено. Она вырывалась словно бешеное животное, её глаза готовы были выпрыгнуть, а изо рта брезгала слюна. Она царапала и рвала своих конвоиров, которые выдерживали истязания как им и полагалось. Парень же оказался намного сильнее, и практически вырвался из цепких рук регуляторов постоянно крича имя той, которую любил. Он вырвал не из рук мужчин, но его тут же скрутили. Девушка помчалась прочь, так быстро, словно ещё чуть-чуть и она взлетит. И она действительно полетела, только вниз, с крыши самого высоко здания в Портлэнде. Её глаза были широко раскрыты, а на лице написано умиротворение, от того, что её мучения закончились. Я помню это как сейчас, потому что этот инцидент произвёл на меня огромное впечатление, но поняла я его только сейчас, когда обрела любовь всей моей жизни. Если нас поймают, если случится так что я не смогу перебраться через стену, я сделаю тоже, что и та девушка, только бы сохранить это светлое чувство, которое с каждым вздохом и ударом его сердца становится лишь сильнее, пуская корни как можно глубже.
Единственное что я сейчас чувствую это чувство вины перед сестрой и горечь от того, что наше время на исходе. Я люблю Давинию всей душой, она всегда будет для меня моим маленьким лучиком солнца, который освещал мне путь в этом искалеченном и темном мире. Но я не могу отказаться от Джея, теперь точно на могу. Пусть я буду эгоисткой, пусть она будет ненавидеть меня хоть всю жизнь, хотя теперь я сомневаюсь в том, что она вообще может испытывать такие чувства. Вспоминаю тот день в больнице, когда мне вырезали аппендицит, и невольно улыбаюсь вспоминая с каким счастьем она рассказывала мне о встречах с Джейми. Как горели не глаза, а щеки заливал румянец. Моя настоящая сестренка, которая влюбилась, но которая все же прошла процедуру, позволив лишить себя радости жизни. Помню, как увидела её после операции, и как моё сердце разбилось вдребезги от её пустого и тусклого взгляда. Она улыбалась так сдержанно, как и подобает исцелённой, но мне хотелось схватить её за ворот рубашки и хорошенько встряхнуть, желая всем сердцем чтобы она пришла в себя и сказала, что процедура фикция. Но этому не суждено было сбыться.
Теперь же все моё место в сердце занял Кейн. Просто вошёл и поселился там, словно у себя дома. Когда он рядом, я забываю обо всем, как дышать, как есть, пить, я просто живу только им одним. Он мой наркотик. Такой сильный, что мне нужна доза каждую минуту, а если я её не получу, то боюсь что умру от ломки. Он так глубоко под моей кожей, что ни одна процедура не сможет изменить этого. В этом я уверена.
Я не знаю, как буду жить без него там, за стеной. Как буду просыпаться по утрам, не видя его улыбки, как буду ходить в университет, зная, что он на другом конце города и не зная, сможем ли мы встретится этим вечером и провести ночь вместе. Это будет трудно, очень трудно, но если я буду знать, что он ждёт нашей встречи не меньше, что думает обо мне каждую секунду, так же как и я о нем, что будет стремится оказаться рядом в любой свободный момент, я готова вытерпеть эти муки, только ради того, чтобы вновь воссоединиться с любимым. Но сколько нам позволят прятаться и любить друг друга в тайне, пока оба мы не женимся и не выйдем замуж? Знаю, что мы договорились рассказать Винни обо всем, но боюсь, что это плохая идея, обреченная на провал. Возможно та Давиния, которую я любила и люблю все ещё есть где-то глубоко, но наврятли мы сможем достучаться до неё. Она сдаст нас так же как и отца, а я не могу допустить чтобы с Джеем что-то случилось. Он теперь моя жизнь, и если произойдёт хотя бы что-то и ряда вон выходящее, я незамедлительно встану на его защиту, чего бы мне это не стоило.
Я и представить себе не могла, что любовь может быть такой всепоглощающей, забирающей твою душу и мысли, поселяя в них одного единственного человека, ради которого ты готов на все, даже не раздумывая отдать жизнь. Я мечтала об этом, но никогда ты не подумала, что все будет таким восхитительным.
Чем ближе мы подбираемся к стене, тем мрачнее становится Джей, и тем сильнее сжимается моё сердце. Я не хочу обратно, не хочу отдавать его. Встречаюсь с его взглядом и таю, словно мороженное на барком солнце. Все это время, пока мы шли, мы старались прикоснутся друг к другу. Я часто ощущала его прикосновения в разных частях тела, и улыбалась, потому что проделывала тоже самое. Коснусь его руки, плеча, спины. Только чтобы быть ближе. Я и не замечаю, что мы уже дошли до реки. Видимо нам прийдется перебраться через неё, чтобы снова продолжить свой путь. Она не глубокая, я могу видеть камни которые выступают из воды, но их вид не внушает доверия, потому что они покрыты мхом и водорослями, а это означает одно-опасность падения. И снова Джей читает мои мысли, отвечая на немой вопрос, в то время как он завязываете узлом верёвку на моей талии, а потом закрепляет её на своём поясе. В последний раз когда я встречалась с рекой, то очень хорошо плюхнулась на пятую точку и промокла до нитки.
Слушаю о чем он говорит и утвердительно киваю, я буду слушаться его во всем. От этого зависит не только моя жизнь, а в частности его. Мы начинаем наше движение медленно, я наступаю на те места где только что стояла его нона, и когда он пару раз чуть не падал, я молилась, чтобы все обошлось. Возможно мои молитвы были услышаны, хотя я никогда этим не занималась, либо все же нужно отдать должное его сноповые и ловкости, но когда он оказывается на другой стороне и протягивает мне руку, я выдыхаю с облегчением. Его ладонь такая тёплая, по сравнению с моей ледяной рукой, я просто не выдерживаю, и обнимаю его за шею, нежно целуя в губы. Я так долго привыкала к тому, что могу вот так вот просто взять и поцеловать его среди белого дня, что мысль о том, что в городе я буду лишена дабе возможности просто смотреть на него, разрывает мою душу на части. Я хочу стереть эту грусть, которая поселилась в его глазах, и просто произношу.
- Все будет хорошо. Пока мы есть друг у друга, мы справимся с любыми сложностями,- я скорее успокаиваю саму себя, нежели его.
- На Бруклин-стрит есть заброшенный дом, который уже долгое время служит мне вторым домом. Там есть тайная комната, где я провожу ночи без сна. Я хочу чтобы ты ждал меня там,- я знаю как это опасно, знаю что подвергаю нас опасности, но сейчас я чертовски эгоистка. И не хочу ничего кроме него.
- Если захочешь, конечно,- я улыбаюсь, представляя его в том помещении. Давно я там на была, все не было времени, да и событий случилось слишком много. Я улыбаюсь, снова целуя его губы, и не сопротивляюсь, когда парень отвязывает верёвку, и укладывает её обратно в рюкзак. Мы снова переплетаем наши пальцы и идём по тропе, наверное мы уже близко, иначе я никак не могу обьяснить бешеное биение моего сердца.

+1

71

Пока все идет хорошо, но это еще не значит, что так будет и в дальнейшем. Я привык быть реалистом, нам нужно еще подняться на холм, довольно крутой, кое-где даже придётся карабкаться. Нам сейчас совсем не до выяснения отношений, дни лето длинные, а ночи короткие, поэтому задерживаться нам нельзя.
Я обнимаю девушку, когда она прижимается ко мне. И внимательно слушаю.
Стало быть у нее есть дом, куда она наведывается, чтобы отдохнуть. Это, конечно, все сильно упрощает и я уже готов расплыться в широкой улыбке, но тут Алексис произносит еще одну фразу и желание улыбаться у меня пропадает. Я смотрю на нее тяжелым взглядом, наверное, больше минуты, потом отпускаю ее и бросаю только:
-Нам пора.
Все так же не говоря ни слова я отвязываю соединяющую нас веревку и прячу ее обратно в сумку. Остается взобраться на холм и мы в конечной точке своего маршрута, где у нас будет несколько часов на отдых пока не отключат ток и мы сможем беспрепятственно перелезть через ограждение, отделяющее один мир от другого.
-Не держись за траву и ногу старайся ставить ребром. Держись по близости. Я помогу тебе, если потребуется. – Инструктирую я, цедя слова по одному, словно превозмогая боль. На самом деле никакой боли нет. Я в бешенстве, но весьма хорошо скрываю это под маской сосредоточенного спокойствия. За много лет притворства я хорошо преуспел в этом, меня выдает только жилка, которая пульсирует на шее рядом с Адамовым яблоком.
Я с наслаждением предвкушаю, что сделаю с ней на вершине, именно это и заставляет меня вести себя так спокойно. В самом деле мне невероятно хочется уже второй раз за день собрать с нее штаны, но только сейчас не для того, чтобы унять желание, а для того чтобы как следуют пройтись ладонью по ее округлой попке. Рука у меня тяжелая и мне это известно, даст Бог и скоро это станет известно и ей.
-Вперед. – Легонько подталкиваю девушку вперед.
В этот раз я иду сзади, чтобы иметь возможность помочь ей в нужный момент, мы не разговариваем, только изредка я советую куда Лессе ставить ногу или за что взяться рукой, но эти советы больше похожи на приказы. Из-за трудно сдерживаемой ярости я цежу их сквозь зубы, думая о том, что произошло бы внизу будь у нас чуть больше времени. Мне никогда не доводилось поднимать руку на женщину и признаюсь, что до этого момента даже не помышлял о подобном. Но филейная часть девушки, которая сейчас маячит у меня перед глазами навевает на подобные мысли. Кажется, я начинаю понимать мужчин, что время от времени поколачивают своих жен. Иногда им нужна хорошая трепка, чтобы в голову не лезли глупости, вроде той, что ранее произнесла моя спутница.
Над подъем проходит даже лучше, чем я себе предполагал, лишь один раз Алекс берется не за тот корень и он вырывается из земли, я удерживаю ее за талию и с какой-то злостью помогаю удержать равновесие.
-Я говорил справа. А это лево. – Голос мой звучит спокойно, но он чуть более хриплый, чем обычно. – Вперед.
Снова произношу я и остальная часть пути проходит без происшествий. Когда мы оказываемся на вершине, солнце уже стоит на Западе, готовое уйти за горизонт. Его последние лучи освещают лес, делая ее немного волшебным. Я оглядываюсь вокруг, словно стараюсь запечатлеть это место в памяти, отсюда не видно ограды, но зато слышан треск, который ни с чем не перепутаешь. Помню, в детстве он пугал меня, сейчас это часть моей жизни и я почти не замечаю его, хотя в лесу он кажется лишним.
На несколько секунд все затихает, слышен только ток, бегущий по ограждению, природа же молчит, будто бы как и я провожая этот последний день на свободе. Я смотрю на красный диск солнца, который почти скрылся за горизонтом, последний луч и наступают сумерки. Только теперь я оборачиваюсь к девушке, застывшей в нескольких шагах позади меня. Мое у умиротворение улетучивается вместе с солнцем, злость, которая нарастала во мне последний час должна найти выход. Я бросаю сумку на землю и смотрю на нее не отрываясь, впервые с тех пор, как мы ушли от реки. 
-Если ты не веришь мне, то после того, как мы переберемся на ту сторону – я не побеспокою тебя. – Мой голос звучит глухо и даже немного скучно, но внутри все холодеет только об одной мысли, что мне ее больше не увидеть. Я словно продолжаю разговор, который мы начали на берегу реки.
За время пока я держал свою злость в себе моя ярость прекратилась в холодную субстанцию, с которой я никак не мог справится.
Возможно, я принял не совсем верное решение, быть может, если бы я дал ей выход там, внизу, мне бы сейчас не было так мучительно тяжело.
-Ты сомневаешься во мне?! – В сердцах говорю я, переставая сдерживаться. – Думаешь, что я поступлю с тобой точно так же, как и с твоей сестрой?
Мой голос пугает птицу, чье гнезо находится прямо над нами, сейчас мне на это искренне плевать. Мои руки сжаты в кулаки и я хожу вперед-назад по небольшой поляне, где мы стоим.
-Если ты действительно так считаешь, то тебе не стоило спать со мной, зная, что через месяц я должен женить я на твоей сестре.
Я специально избегаю произносить ее имя, но смотря на застывшее лицо девушки понимаю, что и так перегнул палку. Я запускаю пятерню в волосы и сажусь, а точнее безвольно опускаюсь на ближайший пень.
-Лесса, ты мне душу рвешь. – Мой голос звучит очень тихо и глухо, но я уверен, что она слышит каждое мое слово. – Я ради тебя готов предать свою жизнь, твою сестру и данное твоему отцу слово. – Я поднимаю на двушку взгляд, полный горечи. – Ради тебя я нарушу любое слово, я даже готов убить человека, который встанет у нас на пути.
Я произношу это и вдруг понимаю, что говорю чистую правду. Мне еще не приходилось намеренно убивать людей, был один случай, но я не знал исхода, но сейчас я осознал, что если придется, то рука у меня не дрогнет.

Отредактировано James Kane (2016-06-28 21:15:32)

+1

72

Он смотрит на меня очень долго, а взгляд меняется за долю секунды, становясь мрачным.
Что я не так сказала?,- не могу понять, что в моих словах могло настолько его задеть. Может это дом? Может он ещё просто не готов и я слишком на него наседаю? Или может быть фраза "если хочешь"? Мои мысли сменяют одна другую, словно хаотично разбросанные кадры в старом кино, рисуя с каждым разом все худшие и худшие сюжеты. Мой мозг лихорадочно пытается понять причину, но если бы парень сказал все сразу, то было бы намного легче, и я бы поняла чем задела его настолько сильно. Он со мной не разговаривает, и от этого становится только хуже, лучше бы он накричал на меня, обозвал разными словами, но я бы докопалась до сути, но вместо этого он просто злиться, пряча все в себе. За эти пару дней я успела немного понять его, и сейчас видя как надулась вена на его шее, понимаю, что прокол с моей стороны серьёзный. Вот только в чем он, я понять не могу.
Он отвязывается верёвку, соединяющую нас и укладывает в сумку, намеренно избегая встречаться со мной взглядом. Его голос такой глухой, что мне становится страшно. Но нам нужно продолжать путь. Щебетание птиц в лесу, уже не привлекает, как было с самого начала, теперь оно отвлекает от мыслей, которые ускользают не успев созреть в моей голове. Тишина угнетает, раньше между нами такого не было, тишина никогда не казалась мне такой тяжелой и словно пропитанной током, как при грозе. Когда в воздухе витает напряжение, и появляется чувство, что вот вот что-то случится. Джей старается скрывать от меня свою злость, но это заметно по его движениям, которые становятся более резкими. Мысленно я обозвала себя всеми известными мне ругательными словами, но это не помогло. Оставалось только идти дальше в надежде, что он все таки решит выговориться и откроет мне тайну вселенского масштаба. Когда передо мной вырастает холм, который я не сразу заметила погрузившись в свои мысли, мне начинает казаться, что Кейн хочет убить меня, чтобы облегчить свою жизнь.  Я никогда в жизни не занималась скалолазаньем, и сейчас смотрела на это возвышение с нескрываемым страхом, нет, высоты я не боюсь, я боюсь того, что могу упасть, пусть хватка у меня и цепкая. Его слова вонзаются в моё сердце словно острый нож, он произносит так, словно это самое тяжёлое, что даётся ему сейчас. Я просто слушаю, и оглядываю откос, замечаю массу вариантов за что можно ухватиться, и куда поставить ноги. Мы начинаем подъем, и мои руки выпиваются в выбоины, а ноги упираются в выступы. Джей иногда подсказывает мне что и как лучше делать, и я делаю. Все идёт очень даже хорошо, учитывая что это мой первый опыт, не считая взбираний по деревьям, хотя здесь принцип тот же. Главное, ухватится поудобнее, и переместить вес на руки, пока ноги не найдут правильный выступ.
Моё сердце практически останавливается, когда я хватаюсь за жилый корень и он с легкостью выходит из земли и моё тело начинает движение в низ. Хорошо, что сильные руки Джея успевают ухватить меня за талию и прижать обратно. Правда, сейчас мне кажется, что лучше было бы упасть и разбиться, чем ощущать всю его злость. Когда мы доберёмся до вершины, я просто потребую от него ответов, чего бы мне этого не стоило, и от этой мысли, начинаю двигаться быстрее, стараясь больше не делать ошибок, и не вызывать на себя его гнева. Я тоже имею право на злость, хотя бы потому что он держит меня в неведении, и именно она помогает мне добраться до вершины без происшествий. Но открывшийся вид, просто обезоруживает и проникаем в каждую клеточку тела. Я и не думала, что уже вечер, но солнце на закате, освещает своим нежным светом огромный лес, превращая его во что-то потрясающе пугающее, и только треск нарушает тишину. Ветер приятно холодит кожу, и я перевожу взгляд на Джея, который стоит впереди и так же безмолвно любуется природой. Хочу сохранить его образ с горящими рыжими волосами и крепкой фигурой, на фоне уходящего дня, и понимаю, что это последние мгновения, которые мы проведём не притворяясь. Глубоко вдыхаю, как раз в тот момент, когда последний луч солнца тоскливо прощается с нами и исчезает, а Кейн оборачивается ко мне, смотря в упор. Я надеялась, что все то, вся та злость, мне просто показалась, но когда он начинает говорить, убеждаюсь в обратном. Я съёживаюсь в комок от каждого его слова, и только теперь понимаю, какая часть моих слов его разозлила. Он подумал, что я жалею и не доверяю ему, думаю, что он не захочет развития наших отношений, там за стеной, если честно, я так думала, два дня назад. Перед всеми нашими признаниями, поцелуями и занятиями любовью. Думала, что если признаюсь ему в том, что испытываю к нему, он просто посмеётся и скажет, что мне нужно повзрослеть и перестать верить в сказки. Но все изменилось в тот вечер, когда мы перешли границу и впервые поцеловались у костра. Да, я знаю, что ему суждено женится на моей сестре и создать крепкую семью, да я не хочу этого всем своим естеством, но что значат мои желания, если так я смогу защитить его от нежелательных разговоров и смогу иногда видеть в кругу семьи. Я знаю, что это будет больно, мне уже невыносима сама мысль о том, что я не смогу прикасаться к нему, не смогу ощущать вкус его губ, запах его тела. Так будет правильно. И безопасно. Для него. Я ненавижу всех тех, кто разлучил меня с любимым, так и не дав нам времени побыть вместе. И все бы ничего, я готова была извиниться за свои слова, смысл которых он уловил не правильно, но следующие слова и высокий тон его голоса заставляют меня отшатнутся назад. Я не верю, что он мог такое сказать и на глаза накатывают предательские слезы, а лицо больше ничего не выражает. Боль растекаешься по всему телу звеня в каждом ударе сердца, словно куча маленьких осколков, которые уже не достать. Отец говорил, что больнее всего нам делают наши любимые люди, потому что они знают наши самые слабые места. Я бы хотела сказать, что он не прав, подойти и просто прижаться к нему, сказать что он мой глупенький рыцарь, но вместо этого включаю режим колючки, в котором жила всю свою жизнь, и пару дней назад надеялась, что больше мне не придётся прибегать к нему. Я больше не смотрю на него, устремляю взгляд на бескрайние просторы дикой местности, которые медленно погружаются в сумерки. Тьма завладеет ею через считаные минуты, и как бы мне хотелось чтобы она унесла меря с собой.
- Я предала всех,- говорю тихо, потому что боюсь, что мой голос сорвётся в самый неподходящий момент,- предала отца, когда решила что моё место здесь, и уже готова была сбежать, предала сестру, которой обещала всегда быть вместе, когда влюбилась в её жениха.
Я замолкаю, ища подходящие слова, но вместо них только слезы, которые я прячу подальше. Больше не буду плакать.
- Самое страшное, что я не жалею об этом. Ни об одном из предательств, и даже если бы мне дали второй, третий, шестой или десятый шанс, я бы все равно поступила так же. Пусть я буду чувствовать вину, но жалеть об этом я никогда не стану,- говорю об этом напрямую, я устала от того, что мы недопонимаем друг друга. Додумываем то, чего нет на самом деле.
- Я стала чертовой эгоисткой, которая ставит свои чувства превыше всего остального. Я отдала тебе свою душу и сердце,- сердце ухает вниз и я отворачиваюсь, потому что не могу больше смотреть на него.
- Если ты подумал, что те мои слова были словами недоверия, то ты глубоко ошибаешься. Они значили лишь то, что возможно у тебя есть идея по-лучше,- больше не могу говорить, и опускаю голову, закрывая глаза, держась из последних сил.
- Я люблю тебя, Джеймс Кейн, так сильно что сама удивляюсь порой. Пусть ты мне и не веришь, но я доверяю тебе не только свою жизнь, но и свою душу. И я знаю, что ты справишься. Ты мой. Сейчас и навсегда, так же как и я твоя. Меня не испугаешь трудностями, такими как комендантский час, рейды или скорая женитьба. От меня не так-то просто избавиться, и о своём решении и выборе я никогда не пожалею,- не хочу смотреть на него, поэтому отхожу как можно дальше и усаживаюсь на землю, которая уже начинает остывать. Прекрасно понимаю его злость, я бы, наверное тоже разозлилась. Нам нужно успокоиться и понять что же пошло не так, а лучше всего мне заткнутся и не говорить ни слова. Больше не сдерживаю слез, которые рвутся наружу, нарушая данное только что обещание. Мне плевать. Достаю из рюкзака плед и стелю его на землю. Я не хочу плакать, ведь сама во всем виновата, не нужно было так наседать. Но кто будет наставлять меня в любовных делах, которые в нашем мире под запретом. Обнимаю колени и устремляю взгляд в ту сторону, откуда доносится треск, и представляю ограду, за которой начинается абсолютно другой мир.  Я готова рвать глотки всем, кто посмеет встать между нами, но если выбора не будет, то отдам жизнь за него. Добровольно или нет.

+1

73

В последнее время мне слишком часто приходилось просить прощения. Не знаю, как остальных, но меня, вероятно любовь делала безмозглым идиотом, слишком резко реагирующем на происходящее. Сдается мне, что именно я сам сомневался в себе и переносил все это на девушку, которая ничего криминального в самом деле и не сделала.
Я вижу, как меняется ее лицо и понимаю, что наговорил много лишнего, в действительности мне не стоило и начинать. Сам не знаю почему ее фраза меня так задела. Я должен был сказать что-то типа: конечно, хочу. И не мучить ее своим молчанием всю дорогу вверх.
Ее взгляд останавливается и я ругаю себя всеми известными словами, а их я знаю достаточно. Но тем не менее, я не могу так просто отступить, все моя чертова гордыня, которая не дает признать мне, что я не прав. Осознаю ли я, что отравляю наши последние часы вместе? Еще как.
Сидя на своем пне и постепенно приходя в себя, я вдруг осознаю, что уже не первый раз переношу на Алексис свою злость, словно это она виновата в смерти отца, а не я. С этим нужно заканчивать и поскорее, иначе на самом деле настанет день, когда ей это надоест.
Ее голос такой тихий, в нем звучат слезы. И это полностью моя вина. Алекс говорит очень тихо, но я улавливаю каждое его слово, будто она шепчет их мне на ухо, и каждое из них отдается болью в груди. Я хочу подойти к ней и сжать ее хрупкое тело в объятьях, но остаюсь сидеть на месте. Я должен выслушать ее, ведь она позволила сказать все те ужасные слова, что я произнес.
Я стойко выдерживаю ее взгляд, но чувствую, как розовеют мои щеки от стыда. Ее глаза полны слез и наконец-то она отворачивается, я могу перевести дыхание, потому что оказывается, я не дышал все время, что она говорила.
Мне в голову приходит мысль, что я не достоен этой девушки. Признаюсь, она приходила ко мне и раньше, еще до того, как я дотронулся до нее и заявил на Алекс свои права. Даже, если бы я хотел, то обратного пути бы у меня не было. Но я не хочу, я как и она ни о чем не жалею. И никогда не стану жалеть, уж в этом я точно уверен.
Ее слова одновременно такие горькие и такие одухотворяющие, что у меня снова захватывает дух. Я не верю в Бога, про крайней мере в правильной его интерпретации. Не могу поверить, что кто-то всемогущий мог допустить того, что твориться в этом чертовом мире. Но если Лессу послали мне не высшие силы, то тогда я не знаю что.
Девушка отходит на другую сторону поляны, уверен, что она хочет быть как можно дальше от меня. В угасающих красках дня я смотрю, как она расстилает плед и прячет лицо в подтянутых к груди коленям. Нам нельзя разжигать костер, слишком близко к границе, поэтому придется обходиться так. Я чувствую, как прохлада забирается ко мне под майку. Несколько долгих минут мы сидим молча, я наблюдаю, как вздымаются и опускаются ее плечи и слышу тихие всхлипы, которые девушка пытается приглушить.
Медленно, мне кажется, что невероятно медленно я встаю со своего места, ощущаю, что у меня затекли ноги, но сейчас это не имеет никакого значения. Я и так ждал слишком долго.Алекс все не меняет позу, я подхожу к ней вплотную и сажусь рядом на плед, расстеленный на земле девушкой. Я протягиваю руку, чтобы коснуться ее, чувствую, как Алексис вздрагивает, когда я кладу свою руку на ее бедро. Это заставляет меня сжать челюсти.
-Я идиот.
Тихо говорю я, не смотря на Алекс, я оглядываю лес, который с каждой минутой все сильнее погружается в темноту. Когда я сижу рядом, то чувствую, как сотрясается ее тело от рыданий.
Я касаюсь ее волос, глажу их, перебираю пальцами, наслаждаясь их густотой и шелковистостью.
-Прости меня, Лесса, пожалуйста, прости. – Я не знаю, как оправдать себя. Мне стыдно за свою вспышку. Стыдно из-за того, что мое недопонимание привело к подобным  последствиям.
На мгновение я уверен, что девушка откинет мою руку и попросит больше не касаться ее, но я рад, что этого не происходит.
-Боюсь, я всегда буду думать, что ты не хочешь меня. И дело тут не в тебе. – Тихо говорю я. – Мне трудно поверить, что ты любишь меня так сильно, как говоришь. – Я перевожу взгляд на возлюбленную. – Мне кажется, что я не достоен тебя. Но я буду стараться.
На моем лице все же появляется улыбка и я утыкаюсь ей в колени лицом, обнимая девушку за талию.
Не знаю сколько времени мы сидим так, в молчании и слушаем шум тока, бегущей по  ограде. Через несколько часов мы будем на другой стороне и все измениться.
Я ге знаю что будет и как мы станем жить дальше, не знаю откуда брать в себе силы, чтобы просыпаться каждый день и идти на работу. Наверное, я буду жить только мыслями об этой девушке, только благодаря им раз за разом буду заставлять себя надевать на лицо маску безразличия. Я не знаю что делать с Давинией, не знаю как избежать свадьбы. Впервые с самого детства, я просто не имею понятия, как поступать дальше. И это меня чертовски пугает.
Проходит много времени, прежде чем она успокаивается и ее тело больше не вздрагивает, только тогда я поднимаю голову и робкая улыбка таиться в уголках моих глаз.
Совсем недавно Алексис говорила, что она упертая, словно осел, но из нас двоих им являюсь именно я. Мое упрямство порой граничит с глупостью и я ничего не могу с этим поделать. Как бы не старался.
-Не говори мне больше таких вещей. – Прошу я, обводя пальцами ее губы. – Все мужчины идиоты, а я худший их представитель.  – Я коротко усмехаюсь и смотрю на чернеющее небо над нашими головами. – Мать всегда говорила, что если хочешь что-то добиться от мужчины – говори прямо, иначе он неправильно поймёт. Я всегда думал, что это ко мне не относится. А оказалось наоборот.
Между нами все еще ощущается горечь и я хочу ее поцеловать, но немного тушуюсь. Это со мной тоже впервые, поэтому я ограничиваюсь мягкими касаниями и поглаживаниями.
-Ты замерзла? – Интересуюсь я, когда под моими пальцами кожа Лессы покрывается мурашками.

+1

74

Как я успела понять и заметить, в последнее время я стала портить все, к чему прикасаюсь, не важно, какими были мои намерения до этого. И наша очередная ссора этому доказательство. Я предложила ему оптимальный вариант для наших встреч, и ляпнула в конце фразу, которую он понял абсолютно иначе. О чем я только думала, ведь можно же было догадаться, что возможно он подумает в другом смысле, нежели я. Все так и оказалось. И теперь мы находимся по разным сторонам поляны, не в силах утихомирить свою гордость и сделать первый шаг навстречу друг другу. Я правда не хотела, чтобы все так вышло, и мои слова означали абсолютно другое, но после драки кулаками не машут, как говорил мой отец.
Я больше не сдерживаю слезы, у кинувшись в колени, только стараюсь приглушить рыдания. Любовь поразительна. В человеке одновременно может умещаться очень много чувств и эмоций, по себе поняла, стоит только ему сказать одно единственное слово, как сердце заходится бешеным ритмом, но через секунду мозг начинает выдавать абсолютно противоположные варианты интерпретации его слов. И настроение начинает скакать словно лошадь, то вверх, то вниз, то поднимая тебя на седьмое небо, то скидывая тебя с него, лицом вниз. Любовь приносит с собой сомнения, и душевные терзания, но в тоже время дарит моменты неописуемого счастья. Меня любовь сделала плаксой и разрушительницей. Мне наверное, вообще лучше держать рот на замке, рядом с Джеем.
Интересно, что сказал бы на это отец, увидев во что превратилась его дочь? Он бы посмеялся, и сказал, что всему своё время, что наши души притираются, а характеры подстраиваются друг под друга. От воспоминаний об отце становится только хуже, и слезы бегут быстрее. Мне его так не хватает, и в груди зияет пустота, которую я уже никогда и ничем не заполню. Я хочу чтобы он был рядом, чтобы научил меня всему, что знал сам, и подсказал, что делать в подобных ситуациях. Хотя нет, он бы сказал, что я должна сама научится любить Джея правильно. В этом мне никто не помощник. И он был бы прав. Это моя жизнь, моя судьба и моя любовь, которая подвластна только мне. Так если я счастлива, то почему рыдаю сидя на земле, а не обнимаю единственного человека, который стал центром Вселенной? Наверное, потому что мне нужно выпустить наружу все переживания, которые накопились за эти несколько дней. Мне нужно по-настоящему оплакать потерю отца, и научится жить без него. Я больше не та, маленькая девочка, которая при любом удобном случае бежала к папе, чтобы спросить совета. Он оставил меня одну, и я повзрослела самостоятельно.
Нужно оплакать потерю сестры, вернее той её части, которую я так любила, и которую так ужасно предала. Чувство вины шкребется в груди, словно кошка точит свои коготки, но это лишь малая часть того, что я могу вытерпеть.
Оплакать тот факт, что в том мире за стеной, я не буду иметь ни малейшего шанса или права на Кейна, и мне придётся жить снова притворяясь и делать вид, что между нами ничего не произошло. Делить его с кем-то, пусть это и будет моя сестра, но при одной только мысли, я готова на ужасные вещи, только чтобы возможность прикасаться к нему была только моей. Я не выдержу, зная, что кто-то будет делать это вместо меня.
Вытираю слезы тыльной стороной ладони и понимаю, что грудь сейчас разорвёт от боли, я не хочу потерять того, кто завладел мной полностью, без остатка. Хочу прижаться к нему и раствориться, чтобы навсегда быть с ним вместе. Но продолжаю сидеть на месте, потому что обида ещё не прошла.
Я так глубоко ушла в свои мысли, что когда ощущаю прикосновение к бедру, вздрагиваю и практически отшатываюсь, а сердце ухает вниз. Я знаю, что кроме нас тут никого нет, но инстинкт срабатывает на ура. Слышу его голос такой родной, и мне кажется что я не слышала его уже целую вечность. Он словно музыка, которая тихо льётся, ложась бальзамом на сердце. Ощущаю как он перебирает мои волосы, и приятное тепло разноситься по телу, даря расслабление. Я все ещё не поднимаю головы, потому что не хочу чтобы он видел моё заплаканное лицо, и просто слушаю, ловлю каждое слово. И не позволяю себе ничего сказать, потому что опять все испорчу. Мне хочется сказать, что он не прав, и что мне всегда его будет мало, что я никогда не перестану хотеть его. Как эмоционально, так и физически. Даже сейчас, он просто прикасается к моим волосам, а тело не смотря на душевные терзания, уже откликается, и я хочу оказаться в его объятиях. Как он может говорить, что не достоин меня? За эти слова мне хочется влепить ему звонкую пощёчину, чтобы они навсегда вылетели из его головы и больше никогда в неё не попадали. Он самое лучшее, что случилось со мной за всю мою жизнь, и уверена, что самое лучшее, что будет в будущем, которого возможно у нас нет. От этих мыслей снова захожусь рыданиями, и думаю о том как несправедлив и жёстко мир, а Богу так вообще наплевать что происходит с его творениями, раз он сначала сводит души вместе, а потом отнимает любые шансы на совместное будущее. Сквозь свои всхлипы слышу что Джей извиняется, и хочу сказать что простила его уже давно. И это правда, я могу злиться на него, обижаться, но прощаю сразу же. Ему даже не стоит извиняться. Ему сейчас намного тяжелее чем мне. А я веду себя как истеричка, вместо того, чтобы оказывать поддержку.
Чувствую его руку на талии, и стараюсь успокоиться, хотя бы ради него, чтобы не терзать его душу своими слезами. У меня будет ещё куча времени наревется вдоволь, а сейчас я не хочу упускать драгоценные минуты нашей свободы и любви.
Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я полностью успокаиваюсь, вслушиваясь в размеренное гудение бегущего по ограде тока. И сейчас я всем сердцем желаю чтобы его не отключали, чтобы мы остались здесь и не возвращались в тот ужасный город. Но это всего лишь желания, и я поднимаю голову, замечая как быстро ночь опустилась на землю, и радуюсь что он не видит моего заплаканного лица, потому что огонь нам разводить нельзя, ограда слишком близко и нас могут заметить.
Ловлю в сумерках его взгляд, а потом ощущаю его пальцы на моих губах, и меня уносит. Не могу понять почему его прикосновения оказывают на меня такое магическое воздействие, прогоняя все плохие мысли и желая, что бы они никогда не прекращались.
- Хорошо,- мой голос хриплый от множества пролитых слез,- отныне буду говорить тебе все прямо, чтобы ты не додумывал смысл моих слов. От его прикосновений моя кожа покрывается мурашками, которые разбегаются по всему телу, а он думает что я замёрзла.
- Нет, это не от холода,- теперь я слегка улыбаюсь и переплетаю наши пальцы. Мне будет не хватать его за стеной, когда мы будем спать в разных постелях на разных концах города. Но сейчас он здесь и так рядом, что я не думаю, а просто придвигаюсь ближе и накрываю его губы своими. Мы слишком часто ссоримся, недопонимаем друг друга, и это меня добьёт в конце концов, но не сейчас. В данный момент, я больше всего на свете, хочу ощущать вкус его губ, и не отказываю себе в этом удовольствии. Запускаю пальчики в его волосы, перебираю их, чувствуя его руки на моих бёдрах, которые придвигают меня ближе, и я не сопротивляюсь, наоборот, удобно устраиваюсь на его коленях. За это короткое время, что я пребывала в своих мыслях, я уже успела соскучится по нему, хотя он находился рядом. Отрываюсь от его губ и прислоняюсь своим любом ко лбу Джея, и закрываю глаза. Я люблю этого человека больше собственной жизни. И это великолепно.
- Сколько у нас ещё есть время?,- мне нужно знать, сколько нам осталось, хотя это и не важно. Мы здесь и сейчас, вместе, наши сердца бьются в унисон и я самая счастливая девушка во всем мире. Что ещё нужно? Только он, сейчас и навсегда.

+1

75

С самого раннего детства я всегда был уверен в своих желаниях, всегда совершенно твердо знал чего я хочу. Желания были небольшими и не самыми сложными, простые желания ребёнка, но я всегда отличался от сверстников тем, что мог легко сформулировать их и способы достижения цели. В юности с этим так же не возникало проблем, я знал чего хочу и делал все, чтобы добиться этого. На некоторые мечты уходило совсем немного времени, на другие чуть больше. Но я никогда не сдавался, не опускал руки и мое упрямство играло в этом не последнюю роль.
Сейчас все было совсем иначе. Может быть, дело было в том, что за годы, проведенные среди чужих людей, в городе, где мне постоянно приходилось притворяться, я просто разучился мечтать. Забыл, как это делается.
В некоторые моменты времени мне казалось, что я ничем не отличаюсь от безликой толпы вокруг меня, изредка я даже воровато касался шрама на своей шее и мне казалось, что сделан не предметом, похожим на отвертку около костра, а в стерильной комнате, идеально чистой иглой. Порой мне начинало казаться, что я так же, как и все прошел процедуру, а потом по нелепой случайности просто забыл об этом. Моя жизнь слишком сильно напоминала кадры из наскучившего кино, которое смотришь каждый день и знаешь буквально наизусть. Может, поэтому я брался за любые задания, готов был подвергать себя любому риску, лишь бы чувствовать себя полезным.
Ко всему прочему, приехав в Портленд я был очень молод, пусть и нюхнувший пороху, но все равно слишком молодой боец. Если бы не Джонатан, то я бы не знаю, как повернулась бы моя жизнь. Выдержал бы я еще неделю или плюнул бы на все и вернулся. Думаю, вернуться бы мне не позволила гордость. Но желание у меня было.
Мы проводили вместе не слишком много времени, даже Исцеленным это не дано, но зато делали это часто. Сначала я был словно ощетинившийся еж, пытался закрыться, спрятаться. По мере нашего знакомства я понемногу расслаблялся и научился получать удовольствие, от наших непродолжительных бесед. Как-то Джон сказал, что я ему словно сын, которого у него никогда не было. Вот только со своей семьей он меня не спешил знакомить. Мы очень долго шли к этому, думаю, даже несколько лет. Обе девочки тогда еще, конечно, не были Исцелены и угрозы для меня не представляли. Другое дело его жена.
Не знаю, как я ко всему этому относился, но был уверен, что не получу удовольствие от вечера. В этом я ошибся. 
Наверное, в тот самый момент, когда я впервые увидел Алексис, то понял, что просто так это знакомство не кончится. Ну или у меня просто было какое-то непонятное предчувствие. Тогда еще не шло речи ни о каких замужествах и мы все были свободными людьми, которые просто разговаривали под пристальным вниманием миссис Феррарс.
Алекс ворвалась в мою жизнь позже, словно ураган, от которого нет спасенья. Но я так долго не признавался себе в том, что мне нравится проводить с ней время, я так долго позволял ей отталкивать себя, что почти поверил в невозможность происходящего.
Это и сейчас имело свои отголоски, я не мог поверить до конца. После всего, что между нами было, после того, как мое сердце раз и навсегда открылось ей, мой разум продолжал не верить. Говорят, что привычка – вторая натура. Я все время искал подвох и находил его, там, где его не было. Вместо того, чтобы наслаждаться последним временем вместе я заставлял любимую девушку плакать от горя и обиды. Вот тут реально задумаешься, почему он отдала мне свое сердце.
Я не знаю ответа. Может эти умники и правы и любовь – это действительно болезнь, необратимое изменение в человеке на клетчатом уровне. Не знаю.
Мы долго сидим просто рядом, я жду когда всхлипы утихнут, а плечи девушки перестанут дрожать. И молчу. На ветку над нами села ночная птица и теперь ее трель наполняет лес, словно волшебством. Не смотря на все происходящее я опять начинаю чувствовать присущее мне умиротворение.
-Хорошо. – Эхом звучит мой голос.
Мои пальцы на ее коже все еще очень робкие, словно я касаюсь девушку впервые. Возможно, мне это даже нравится.
Ее ответ заставляет меня улыбнуться уголком губ, в такой темноте она явно этого не видит, но внутри себя я ликую. Мне доставляет удовольствие мысль, что она покрывается мурашками только от моих прикосновений. Девушка переплетает наши пальцы и я в ответной жесте чуть сжимаю ее ладонь. Наше время убывает, счет идет уже не на часы, а на минуты.
Уверен, что она тоже это понимает, потому что придвигается ближе и касается моих губ. Я с тихим стоном кладу руки на бедра Лессы и притягиваю ее ближе. Ее пальцы запутываются в моих волосах, мои руки успели истосковаться по ней. При то, что она все это время была рядом и я мог касаться ее.
Там за стеной я буду лишен этого днями, возможно неделями. Пока я не готов осознать как это будет. Что я стану делать? Смогу ли так же хорошо, как и раньше играть свою роль?
Алекс отрывается от меня и из моей груди вырывается протестующий звук, но в следующую минуту она прижимается лбом к моему лбу и затихает.
-Чуть меньше часа. – Мой голос звучит очень тихо, как будто болезненно. Эта мысль действительно причиняет мне боль.
Кажется, что время галопом несется вперед, намного быстрее, чем обычно. Я буквально чувствую его кожей.
Провожу рукой по волосам девушки, они такие тяжелые и мягкие, словно драгоценная парча, укутывающая ее плечи, беру локон и подношу его к своему лицу, глубоко вбирая в себя восхитительный аромат.
Хочу запомнить каждое мгновение, чтобы лежа один в постели иметь возможность вспоминать и мучаться от того, что не могу быть рядом с ней. Пусть у меня будут хотя бы воспоминания.
Меня озаряет мысль и я лезу в карман джинсы, при этом мне приходится отклониться, потому что девушка сидит на мне сверху. В тусклом свете луны, когда я раскрываю ладонь, блестит серебряная цепочка с кулоном в виде птицы. Ласточки. Я протягиваю его Алекс.
-Возьми. – Не жду ее ответа и откидывая длинные волосы назад, одеваю кулон на ее нежную шею. –  Я нашел его много лет назад, перед тем, как уйти отсюда навсегда. Он всегда была со мной, а теперь будет с тобой. Это ласточка. Они гнездятся на утесах. В детстве я очень любил их писк, он пронзительный, но такой нежный.
Не знаю зачем говорю все это, почему-то мне кажется это важным. Хочу, чтобы Лесса знала, что никто никогда не носил этот кулон, по крайней мере в этой жизни.

+1

76

"Чуть меньше часа",- эти слова врезаются в душу и разрывают не на маленькие части, так безжалостно и безумно больно, что я замираю, перестаю дышать, и закрываю глаза, все ещё прижимаясь лбом к нему. Время так безжалостно, особенно к тем, для кого оно имеет особую роль. Я где-то читала, что время для влюблённых не существует, и делала этого всем сердцем. Возможно так могло бы быть в том, другом мире, где любовь была самым величественными чувством на планете, когда пары расхаживали по городу держась за  руки и не прячась по тёмным углам. Когда они открыто могли говорить о своих чувствах, не боясь быть наказанными. Я представляю себе тёплый летний вечер, птички ласково поют на ветках около распахнутого окна, я стою на кухне и готовлю ужин, напевая себе под нос какую-то мелодию. С моего лица не сходит улыбка. И вот дверь открывается и в дом входит мой солнечный зайчик, который приносит с собой нескончаемое счастье. Я почти бегу к нему навстречу и буквально падаю в тёплые объятия, прижимаясь к сильной груди, в которой бъется сердце, принадлежащее только мне. Наши находят друг друга, как в первый раз, и сливаются в страстном поцелуе. Этого момента я ждала весь день, ждала когда Джей наконец-то прийдет с работы, и я смогу сказать как сильно скучала.
Сердце в груди щимит так, словно его выдирают из него щипцами, и я не могу вздохнуть. Это всего лишь мечты, которым никогда не суждено исполниться. Мы, как и наше будущее обречены на провал. Наш мир жесток и беспощаден, он заставляет нас прятаться по углам и скрывать свои души за пеленой безразличия. Как же я устала. Устала терять дорогих для меня людей. Сначала отец, потом сестра. Но Джея я не потеряю. Я не могу допустить этого ни сейчас ни потом. Он только мой. И я надеюсь, что смогу придумать оптимальный вариант для нас двоих. Я слушаю его дыхание, а слезы сами катятся вниз, хорошо, что уже стемнело и он не может их видеть. Незаметно вытираю щеки ладонью, не хочу проводить последние минуты на свободе в слезах, хотя бы ради него. У нас осталось меньше часа, и эти мгновения бесценны, как бы я хотела остановить это безумное время, и остаться жить в этом мгновении, когда мы вместе. Я не вижу его лица, но зато могу ощущать прикосновения, от которых становится жарко, не смотря на то, что уже похолодало. Накидываю на нас плед и укутываю его плотнее. Мне нравится заботится о нем. Когда он отстраняется, мне кажется, что я опять что-то сделала не так, и сердце вновь замирает. Но когда на его ладони блестит цепочка, я улыбаюсь. Честно, мне никто и никогда, кроме сестры, не дарил подарков. Отец, хоть он и был сочувствующим, поддерживал в этом вопросе мать, и считал, что детей не нужно баловать, а нужно приучать к взрослой жизни с пелёнок. Возможно он был прав, но ведь детство оно на то и детство, чтобы быть ребёнком и получать родительскую любовь, последней увы, мы с Винни были лишены. Я смотрю на кулон словно заворожённая, и не могу отвести взгляда. Не сопротивляюсь, когда его пальцы аккуратно убирают волосы с шеи и застёгивают на ней замок. Цепочка прохладная, но прикоснувшись к телу вбирает в себя его тепло и мои пальчики непроизвольно касаются птички, которая идеально расположилась на груди. Закусываю нижнюю губу и наслаждаюсь тем, что Джей рассказывает мне о том, что ему нравилось до встречи со мной.
Я бы хотела увидеть эту птичку, но ещё больше я бы хотела улететь как она. В нашем мире самыми свободными существами, на которые распространяются законы и указы, это птицы. Они могут лететь куда захотят, и когда захотят. Им никто не может и сказать ни слова. Я им завидую. Но мои губы складываются в счастливую улыбку, и я нахожу губы Джея, целуя очень нежно.
- Мне никто и никогда не дарил такой красоты. Я буду беречь его, ведь теперь это моё сокровище,- чувствую себя маленькой девочкой, мои пальцы все ещё гладят гладкую поверхность кулона. Он пропитан теплом Джея, потому что он носил его с собой все время. И я удивляюсь тому, что он до сих пор никому его не подарил, и сердце ликует. Это многое значит. Как для него, так и для меня.
Я все ещё перебираю его волосы, прижимаясь как можно плотнее, и сосредотачиваясь на его руках, которые заставляют моё тело трепетать.
Чувствую как напрягается его тело и мне приходится встать. Понимаю, что время пришло, но не хочу чтобы это было на самом деле, хочу чтобы это оказалось сном, и мы сейчас проснемся вместе, в трейлере, в лагере. Оденемся и пойдём завтракать. Но мои мечты ругаться, когда он тихим голосом говорит, что нам пора. Так скоро, а я ещё не успела насладиться им. Да и никогда не смогу, мне всегда будет этого мало. Я лишь киваю, не знаю увидел ли он, и складываю плед, укладывая его в рюкзак.
Могла ли я подумать, что за два дня, проведённых с Кейном моя жизнь может так круто повернуться? В глубине души, наверное, могла, но не признавалась самой себе в подлинности своих чувств, и поэтому мы потеряли столико драгоценного времени. Он берет меня за руку, и все внутри обрывается, а тело похоже на натянутую струну, которое может лопнуть от напряжения. Мне хочется закричать, сказать ему что я не хочу уходить, хочу остаться, но не могу произнести ни слова. Он ведёт меня за собой, а я иду, словно безвольная кукла с разбитыми мечтами. Я не хочу такой жизни для нас. Хочу чтобы он был самым счастливым человеком на этой земле. Вот только не всем моим желаниям суждено сбыться, и я лишь сильнее сжимаю его ладонь.
В это момент я хочу избавиться от этой боли, что снежным комом растёт в моей груди, хочу кричать и плакать, рвать на себе волосы и кожу и умолять его остаться. Но вместо этого запираю все это глубоко внутри и молюсь лишь о том, чтобы не сломаться. Ограда уже близко, я буквально кожей чувствую это напряжение, и только сейчас понимаю, что по моим щекам текут слезы.
- Я не хочу обратно,- это единственное, на что у меня хватает сил, чтобы произнести, и не выдать дрожащий голос. И я правда не хочу, мне плевать на все удобства, больницы, университеты, мой мир сейчас здесь, рядом с ним.

+1

77

Наши последние минуты пропитаны горечью, ее никак не удается спрятать. Да и в этом нет никакой нужды, мы оба ощущаем ее. Она распространяется медленно, словно яд. Я стараюсь как можно ближе быть к Алексис, ощущать ее как можно полнее. И речь совсем не идет о сексе. Желание есть, но она теплится на самом краешке моего сознания. Оно всегда присутствует, когда я рядом с ней. Сейчас дело не в нем.
Я не знаю, когда элементарно смогу увидеть ее, а не то что дотронуться. Ей нужно возвращаться под карантин, чтобы никто не заподозрил неладное, я же официально пребываю на острове Кушинг, где вероятнее всего играю в гольф на одной из площадок. Представить меня играющим в эту игру довольно трудно, как мне кажется, но у меня есть подтверждающие фотографии. На них я задорно улыбаюсь, замахиваясь клюшкой, только я и фотограф из Сочувствующих, которая приютила меня на острове знаем, что за минуту до щелчка затвора я здоров заехал себе по лбу этой самой незадачливой клюшкой. Мы даже не сделали попытки загнать шар в лунку, но это было довольно смешно.
Я делаю вид, что не знаю о слезах Лессы, но это только вид. Внутри меня словно все превратилось в жидкой азот, сердце гулко бьется о грудную клетку, причиняя каждым ударом боль. Алекс укрывает нас обоих пледом и я улыбаюсь от того, как мне приятна ее забота, хотя я совершенно не замерз.
Даже в темноте я вижу, как она улыбается. Помню, впервые я был ошарашен ее улыбкой, только вот улыбнулась она не мне, но это тогда не имело значения. Эта девушка умеет улыбаться так, что в человеке появляются силы свернуть горы и переплыть целое море. Теперь ее улыбка предназначена только для меня, мне бы хотелось, чтобы так было  всегда. Но, увы, это невозможно.
Моя рука ненадолго задерживается на ее шее, накрывая маленькую серебряную птичку. Наши пальцы соприкасаются и я убираю свои, позволяя обладательнице кулона насладиться им. Мне не нужно ее слов, чтобы понять – ей понравилось украшение, но слышать их все равно приятно.
Я улыбаюсь и легонько касаюсь ее виска губами. Она же находит мои губы. Поцелуй такой нежный, словно губ касаются крылья невесомой бабочки. Сравнение верное, век бабочки так недолог. Наше время заканчивается и я только крепче прижимаю девушку к себе, утыкаясь носом в нежную впадину на ее шее.
-Как я буду без тебя? - Мой голос такой тихий, к тому же он срывается. Но мне не нужен ответ. Я и так знаю, что не смогу нормально есть и пить, буду постоянно думать о том как она и что делать. Буду изводить себя мыслями о предстоящей женитьбе и пытаться придумать хоть какой-нибудь нормальным план. Но в глубине души я почему-то уверен, что ничего из этого не выйдет. Это чувство тяготит меня больше, чем я хочу показать.
Мне кажется, что проходит всего несколько минут, но когда я поднимаю голову и смотрю на ночное светило, то понимаю, что это не так. Мое тело напрягается, словно каждая мышца вдруг пришла в тонус, как бы я не старался, но расслабится мне никак не удается. Лесса понимает мой порыв без слов и встает, первая моя мысль, вернуть ее, остановить. Снова усадить себе на колени и прижаться к ней, как можно плотнее. Но времени уже нет. Поэтому я позволяю ей встать и сам встаю следом.
-Нужно идти. – Во мне так много эмоций, что голос звучит на удивление спокойно и без эмоционально.
Я наблюдаю, как девушка складывает плед и прячет его в рюкзак, а сам в это время достаю часы и одеваю их на левую руку, где им теперь самое место. Без пятнадцати полночь, время осталось только на то, чтобы подойти к ограде и ждать.
Чувствую, как Алексис рядом со мной застывает, это ее реакция на стресс, очень похожая на мою. Я беру ее за руку и буквально тяну за собой, она подчиняется, но двигается словно во сне. Она сейчас больше, чем когда-либо напоминает мне маленького ребенка. Теперь, когда мы почти около ограды и я снова могу видеть ее лице в свете прожекторов, девушка кажется мне невероятно бледной.
По ее щекам струятся слезы, а голос такой сиплый и дрожащий, что я притягиваю ее к себе и обнимаю сл всей пронзительной нежностью, на которую только способен.
-Знаю. – Говорю я и стараюсь ободряюще улыбнуться. – Я тоже.
Но наши желания сейчас не имеют значения, остается всего пару минут, я поднимаю подбородок Лессы пальцами, всматриваюсь в ее глаза, а потом целую девушку. Долго и пронзительно, мой язык ласкает ее губы, а потом проникает в ее приоткрытый рот. С тихим стоном я прижимаю девушку к своим набухшим чреслам. На секунду мне кажется, что мы прощается навсегда. А потом я слышу, как треск прекращается. Ток выключен. Наши пять минут уже идут.
-Быстрее. – Потоплю я ее и подталкиваю к ограде, в этот раз я не начал вовремя считать, поэтому не знаю точно сколько времени прошло.
Мы подбегаем к забору и я ставлю руки лодочкой, помогая ей взобраться выше, забор здесь тонкий, он не выдержит нас обоих, поэтому я жду, когда она заберется наверх и перелезет через колючую проволоку. Времени у меня очень мало, я отхожу немного назад и разбегаюсь, мне нужно уцепиться, как можно выше, чтобы не терять время. Алекс уже на другой стороне, я жестами показываю ей, чтобы она бежала к деревьям, а сам в это время быстро карабкаюсь вверх. Здесь, как я всегда перед ограждением свободное пространство, без деревьев и любых других мест, где можно укрыться, девушка сейчас как мишень.
Я наконец-то преодолеваю колючую проволоку, но времени у меня уже не остается, я буквально слышу, как по другим частям забора начинает течь ток. Когда-то меня учили, но кажется, я уже все подзабыл. Выбирать мне не приходиться, я отталкиваюсь ногами, словно ныряю в воду и делаю кувырок в воздухе, забор не слишком высокий, поэтому, когда я приземляюсь на ноги мне на секунду кажется, что из меня выбили дух.
Времени на то, чтобы отдышаться у меня нет. В боку колит, но я не обращаю на это никакого внимания и устремляюсь вперед за Алекс, пока нас не заметили. Перевожу дух только когда прислоняюсь спиной к дереву. Облизываю губы и поднимаю футболку, наверное, я все же задел эту чертову царапину, оставленную кабаном. Из нее вяло сочиться кровь и стекает мне прямо за пояс. Алекс в это время тоже старается отдышаться, поэтому я надеюсь, что она не успела увидеть моих манипуляций, одергиваю ткань вниз и перемещаю сумку, чтобы она закрыла бок.
-Теперь самое простое. – Мне приходиться делать паузу между словами, чтобы дышать. – Надо пробраться через весь город и не наткнуться на регуляторов.
Не смотря на то, что мы официально Исцеленные и у нас нет ограничений по комендантскому часу вид наш явно вызовет массу вопросов.

+1

78

Луна озаряет своим волшебным, серебристым светом весь лес, по которому мы продвигаемся, превращая его в расплавленное серебро. Она такая одинокая, на таком огромном небосводе, и даже окружённая мириадами звёзд, её свет излучает одиночество, точно такое же, какое ждёт нас на той стороне. Я иду следом за Джеем, и даже не пытаюсь прикрывать лицо руками, чтобы от ударов ветвями не осталось следов. Сейчас это меня волнует меньше всего. Чем ближе мы подходим к ограде, тем медленнее начинает биться моё сердце, и в один момент мне кажется, что оно просто не выдержит и остановиться. И наверное это было бы к лучшему, лучше смерть, чем жизнь без этого человека, который занимает каждую клеточку моего тела. Слезы текут по щекам, и я удивляюсь, от куда их столько, они словно бурные реки несутся вниз, оставляя на нежной коже соленые дорожки. Я готова выпустить его руку и бежать без оглядки обратно. Так долго пока моё тело не будет протестовать. Я не вижу всей окружающей нас природы и ночной красоты. Для меня существует только Кейн, чьи шаги я различаю немного впереди, а его тёплая ладонь держит мою руку. Всего лишь какие-то два дня назад, мы почти вот так же перебирались через ограждение, на другой стороне города, чтобы я впервые в жизни оказалась здесь. Где мы поняли и приняли наши чувства. Где произошло столько волшебных моментов, которые теплятся сладостными воспоминаниями в груди и заставляют сердце сжиматься от боли. Наши отношения развивались так стремительно, но они так же стремительно и заканчиваются. Там, за оградой, их больше не будет, будут только редкие встречи на улице, и тоскливые взгляды, когда один из нас будет выходить в свет со своей парой. Я готова убить его будущую жену, если бы она только не была моей сестрой. Давинии я не смогу ни желать зла, ни сделать. Мне нужно учиться жить без него прямо сейчас, но я не хочу. Особенно после этих слов. Я прижимаюсь к нему так, словно это последний день на земле, и мы больше никогда не увидимся. Наверное, это так. Внутри меня что-то ломается, с таким диким звуком, который эхом отражается в ушах. Он сломал меня, сломал до глубины души, и я не хочу ничего менять. Он мой воздух, мои заезды. Понимаю, что боль никогда не утихнет и я не смогу утихомирить её, но смогу облегчить, если буду знать что с ним все хорошо, что он жив и в безопасности, пусть и не со мной. Не хочу быть причиной его раскрытия.
Я никогда не смогу выбросить из своей головы эти голубые глаза, которые проникают в самую глубину души и вытаскивают наружу самые потаенные желания. Его губы такие мягкие, что дыхание перехватывает, а поцелуй не такой нежный, как мой и я этому рада. Поднимаюсь на носочки, и прижимаюсь к нему всем телом, чувствую его желание и реагирую ничуть не хуже. Обвожу его губы своим язычком, и немного улыбаюсь, мне кажется что весь мир остановился, остались только мы и наше безумное желание. Я хочу его, полностью, хочу его тело и душу, хочу обладать ими в полной мере, не давая никому возможности делать это за меня.
Но время сейчас не на нашей стороне, и поэтому когда он отстраняется тихо протестую, но понимаю, что нам пора. Секунда и я больше не слышу гудения. Это знак, что пора действовать и Джей лишь подтверждает мою догадку. Мы бежим к ограде сломя голову, только чтобы успеть перебраться через неё. Кейн добирается первым и подставляет мне свои руки, я бегу как можно быстрее, отталкиваюсь сначала от земли, а потом от его рук и врезаюсь телом в колючую проволоку. Времени на боль нет, поэтому я заставляю своё тело перевесится на другую сторону и прыгаю, одновременно желая чтобы Джей остался на той стороне, чтобы он не успел и вернулся домой. Но стоит мне поднять голову как я вижу как он жестикулирует показывая на ближайшие деревья, и я несусь туда, абсолютно позабыв о том, что теперь нам нужно прятаться. Как только мои ноги касаются земли города, а лёгкие вдыхают воздух, который ничем не отличается от лесного, я чувствую как горечь растекается по венам словно яд, медленно и верно отравляя меня изнутри. Я молюсь только о том, чтобы он успел и оборачиваюсь как раз в тот момент, когда парень забегает в тень и прижимается к дереву. Я выдыхаю, все это время, оказывается, я не дышала. Позволяю себе наклонится и упереться руками в колени, пытаясь выровнять дыхание. Вот мы и снова в бетонной коробке, набитой пустышками. Вижу как он поднимает футболку и свет луны освещает рану, которая, видимо от неудачного паления, начала кровоточить, но он быстро опускает ткань и вдобавок прикрывает её сумкой. Я лишь качаю головой, и скидываю рюкзак с плеча, я оставила в лагере все лекарства, но прихватила с собой антисептик и пластырь. Достаю их и подхожу к Джею, снимая сумку и откладывая её в сторону, это займёт несколько минут и мы сможем двигаться дальше. Приподнимаю майку и начинаю проводить свои обычные действия, стараясь делать как можно медленнее и не произнося ни слова. Этот мир угнетает меня, и в моей груди нет больше ничего кроме боли и горечь. Аккуратно заклеиваю рану пластырем, теперь я буду спокойна, что инфекция ему не страшна. Я ловлю каждое его слово и закидываю на плечо рюкзак. Мне сложно начать говорить, поэтому я просто киваю и смотрю на него, словно пытаясь сохранить его образ в своей голове на долгое время. У меня есть мои рисунки, и я хочу отделаться им полностью, когда окажусь дома, чтобы передать все свои чувства. Мы начинаем наше движение через город, как обычно, короткими перебежками, прячась за каждым тёмным переулком или мусорным баком, а когда оказываемся в тени дерева, я привлекаю его к себе и целую, целую с такой точкой, что самой становится страшно, смогу ли я выдержать несколько дней без него. Снова прижимаюсь всем телом и не сопротивляюсь, когда его руки накрывают мои ягодицы, я лишь тихо стону в его губы. Но нам нельзя отвлекаться, больница уже рядом, а ему ещё нужно добраться до дома. Завтра я весь день проведу в гордом одиночестве, как сказал доктор, один дополнительный день, чтобы не было подозрений. Первый день без него. Я повешусь в собственной палате.
- Я люблю тебя,- шепчу в его губы словно мантру,- пожалуйста, не забывай об этом.

+1

79

Глупо было предполагать, что она не заметит моих манипуляций. Я не учел того факта, что в эти последние минуты мы смотрели друг на друга, словно осужденные перед казнью.
Алексис только качает головой и присаживается перед своим рюкзаком, извлекая из него что-то невидимое для меня в темноте. Мы оба молчим, словно слова могут сделать что-то непоправимое. Девушка снимает с меня сумку, затем задираем майку. Ее руки прохладные, когда ее пальцы прикасаются к моему боку, я закрываю глаза и откидываю голову. Не от боли, я хочу, чтобы это никогда не прекращалось. Алекс тоже этого хочет, поэтому ее движения медленнее обычного, она ничего не говорит, а я не хочу ее заставлять.
Все заканчивается быстрее, чем бы мне хотелось, ее пальчики больше не касаются моей разгоряченной плоти, мы оба берет свои вещи и ограничиваемся лишь кивками, а затем устремляемся в путь.
В этот час улицы города пустынны и темны. Те, кто еще может чувствовать вынуждены сидеть по домам, а те для кого это уже не имеет никакого значения не желают выходить на улицу. В некоторых окнах горит приглушенный свет, но большинство темны. Раньше я гадал чем же они занимаются за закрытыми дверьми, теперь мне на это плевать. Я больше, чем когда-либо не хочу быть частью этого мира.
Говорят, что все решения и поступки приводят нас в единственную отправную точку. Сейчас поворачивая голову влево и видя рядом с собой Алекс, я рад, что принимал именно такие решения. Потому что все они привели меня к тому, что я был счастлив. Пусть и не слишком долго.
Мы пробираемся по улицам, стараясь держаться тени и находиться на освещенных участках как можно меньше времени. Мы не разговариваем и даже не касается друг друга, словно оба понимаем, что стоит только начать и нас уже будет не остановить. Но когда мы оказываемся в тени большого дерева, девушка вдруг привлекает меня к себе и целует так отчаянно, что сердце мое сжимается. Мои руки оказываются на ее ягодицах, сжимая их, стон Лессы я вбираю в себя губами. Я не могу оторваться от нее. Больница всего в паре кварталов отсюда, нас уже ждут.
Ее шепот на моих губах, в ответ мои губы дергаются в подобии улыбки.
-Никогда. – Вторю я.
Я приподнимаю девушку, заставляя ее обхватить меня ногами и в этот раз сам целую ее. Пальцы запутываются в ее волосах, заставляя Алексис наклонить голову ту, куда удобнее мне. Моя нежность граничит с жестокостью. Я отрываюсь от нее с тихим звуком больше походим на рык. Мое самообладание почти на исходе, еще один поцелуй и я потеряю контроль. И тогда все пропало. Самое простое, что может случиться – мы попадется регуляторам.
Я не мог этого допустить, поэтому бережно, словно она сделана из стекла, опускаю девушку на землю и целую в висок у самого края волос.
-Я не смогу без тебя. Помни об этом.
Я хочу сказать что-то еще, но улавливаю треск, это регуляторы со своими рациями, их слышно за километр, а я к тому же знаю, как они двигаются. Большинство из них обычные люди, простые соседи и работяги, которые захотели поиметь власть. Все они невероятно жестоки, словно это единственное что осталось от их личности после процедуры. И они получают удовольствие от того, что делают. Я знаю это наверняка, я ни раз был свидетелем этого беспредела. Подобные люди не должны получать власть над другими людьми.
Я тяну Лессу за руку и мы скрываемся в проулке, прижимаясь спинами к стене и затаив дыхание ждем, пока регуляторы не пройдут мимо. Это просто патруль, никакой прямой наводки у них нет, поэтому лица у скучающие, а руки, сжимающие дубинки расслаблены.
Когда они скрываются за поворотом мы спешным шагом направляется к больнице. Это конец маршрута, по крайней мере для девушки, мне предстоит еще дорога домой. Точнее в то место, где я ночую, когда не на работе. Сейчас оно мне кажется самым непривлекательным местом на земле. Мы огибаем больницу сзади и идем к аварийному выходу, который по договоренности открыт, внутри ждем человек из Сочувствующих, он позаботится об Алексис. Завтра весь день девушка проведет в изоляторе, чтобы не вызывать подозрений, а послезавтра ее отпустят домой, с рекомендациями по питанию и кучей выписанных лекарств.
Ей уже пора идти, мы пришли чуть позже оговоренного часа и времени на прощания у нас нет. В больнице необычная тишина и окна горят только в коридорах и в операционном отделение, у них всегда есть работа. Меня зашивали здесь пару раз, но Алекс об этом знать не обязательно.
Мы останавливаемся около двери, но девушка не торопится скользнуть внутрь, я глажу ее по волосам и легонько побуждаю идти вперед.
-Завтра после полуночи я буду ждать тебя на Бруклин-стрит. – Тихо говорю я и заговорщически улыбаюсь. – Если ты не появишься, то я приду к тебе домой.
Это не угроза, а вполне себе обещание. И мы оба знаем это. Алекс должны выписать после пяти часов вечера, чтобы ни у кого не возникло подозрений. Приблизительно к этому же времени я вернусь с острова Кушинг, паром приходит в семнадцать тридцать и я должен буду появиться на причале, на всякий случай. Детали во лжи всегда самые важные, именно на них обычно люди и обращают внимания. Встретить мы сможем только после, потому что у нас нет причин пересекаться раньше этого времени.
Я на секунду привлекаю девушку к себе и коротко целую ее в губы, а потом подталкиваю к двери, где уже нетерпеливо маячит фигура.
-Забери ее.
На Лессу я больше не смотрю, если я сделаю это, то не смогу уйти, поэтому разворачиваюсь и устремляюсь в темную подворотню, мне нужно преодолеть шесть кварталов и площадку для игры в американский футбол, которая находится недалеко от моего дома. И при этом меня никто не должен видеть, особенно в майке, запачканной моей собственной кровью. Но это пустяк по сравнению с тем, что твориться у меня в душе. Мне кажется, что она разметана в клочья и лежит окровавленная у моих ног. Я заставляю себя двигаться вперед м не оборачиваться. Кажется, еще ничего тяжелее я в жизни не делал.

+1

80

Его руки никогда не перестанут так волшебно действовать на моё тело. Стоит ему только прикоснуться, как оно оживает и стремится к нему навстречу, словно изголодавшийся зверь. Он приподнимает меня, и я обхватываю ногами его бёдра, лишь теснее прижимаясь к парню. Желание настолько сильное, что я просто перестаю слышать окружающий мир, и это плохо, моя бдительность ослабевает и мы можем не услышать патруль, если таковой будет в этих краях. Наш поцелуй не такой нежный как был раньше, скорее он наполнен горечью расставания, и говорит красноречивее слов о том, что творится у каждого из нас на душе. Я хочу чтобы этот момент не кончался, но когда Джей отстраняешься от меня со звуком похожим на рык, я улыбаюсь. Внутри нас просыпаются природные инстинкты, мы нуждаемся друг в друге как воздухе. И его слова это лишь доказывают, я буду хранить в отдельном месте в своём сердце. Оно ухает в район живота, когда я улавливаю треск раций и топот тяжелых сапог. Патруль,- приноситься в моей голове, в это время Джей берет меня за руку и мы скрываемся в темном проулке, вжимаясь в холодную стену и не отпуская рук. В моей голове сразу всплывает тот день, когда я чуть не попалась. Когда протискивалась сквозь разгоряченные тело подростков, а за моей спиной регулятор раздавал удары направо и налево, помню какой хруст стоял тогда в том доме, от которого кровь стала в венах, и мысли были только о том, как бы не отказаться следующей. Я потом переваривала это все, и не могла понять, почему эти люди ведут себя с такой жестокостью, убивая и калеча невинных детей, которые захотели попробовать то, что им запрещает власть. Зачем мозжить головы и натравливать на детей собак, которые ничуть не лучше людей? И потом я поняла. Это все, что осталось от них после процедуры, которая вытащила наружу самое ужасное, что было в человеке. Любовь и чувства, которых их лишили они заменяют жестокостью и кровью. Это потерянные люди, такие же как и весь этот мир, который убивает детей.
Когда патруль скрывается в другом квартале, унося с собой треск и топот, мы возобновляем движение, и через пару кварталов оказываемся у аварийного выхода, в дверях которого нас уже поджидает человек, который отведёт меня внутрь и запрет в палате. Я не хочу этого, не хочу оставаться одна, не хочу отпускать Кейна. Пусть я буду эгоисткой, пусть буду самой плохой, но я этого не хочу. Ощущаю его прикосновения к волосам, и не могу сделать ни гага вперёд. Если я это сделаю, то потеряю его.
Грустная улыбка поселяешься на губах, когда я слышу как он говорит о доме на Бруклин-стрит. Я буду там, и не опоздаю, вот только нужно будет разделаться с делами, которые появятся после моей выписки и снова притворятся, чтобы никто не заметил подвоха. Я знаю, что он будет там в назначенное время, и предвкушение уже наполняет моё тело, но ненадолго, на то время, пока его губы находят мои и поцелуй длиться всего лишь несколько секунд. Он говорит человеку в дверях, чтобы забрал меня. А потом разворачивается и уходит. Моё сердце перестаёт биться, я хочу побежать за ним и остановить, прижаться всем телом и сказать чтобы он остался, но стоит мне сделать один шаг, как сильная мужская рука обхватывает меня за талию и втаскивает внутрь больницы. Я кусаю губы до крови, только чтобы не закричать на весь квартал, чтобы душевная боль отошла на второй план уступая место физической. Но это не помогает, моя душа рвётся наружу, с каждым его шагом прочь, и слезы снова градом рвутся наружу. Это тяжелее чем я думала, когда любимый человек уходит и ты не знаешь, встретитесь ли вы вновь. В этот момент моё сердце больше не бьется, а душа истерзанная и искалеченная прячется где-то в груди. Меня поддерживает только одна мысль, о том, что завтра я снова увижу его, если нам ничего не помешает. А нам ничего не помешает.
Я только его, полностью и безоговорочно, а он мой, сейчас и навсегда.

+1


Вы здесь » DELIRIUM: LIBERTY IN ACCEPTANCE » Завершенные эпизоды » Где начинается свобода


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC