Рейтинг форумов Forum-top.ru

11/08 Можно поздравить нас с новым дизайном. Надеемся он освежит форум и поднимет вам настроение!
0
0
ПОРТЛЕНД, МЭН // ВЕСНА, 2064
антиутопия // эпизоды // nc17
• • • • • • • •
Приветствуем вас на форуме, посвященном трилогии «делириум» лорен оливер. Здесь вы сможете заглянуть в недалекое будущее, окунуться в мир, в котором любовь признана опаснейшей болезнью. Пройдите процедуру исцеления - тогда вы навсегда позабудете о риске заражения; или же вступите в ряды сопротивления и объявите войну системе. Ваша судьба полностью в ваших руках. По крайней мере, на первый взгляд.
Кажется, мне никогда не надоест любоваться любимым человеком, чем бы он не был занят. Поднимает ли он коробки, занимается ли спортом, колет ли дрова, или просто, со скоростью света, поглощает пищу. Но особенное наслаждение я получаю, когда наблюдаю как он спит. Во сне он выглядит таким умиротворенным и счастливым, что на короткое мгновение мне кажется, что все так и есть. Что вокруг нет этого ужасного мира с кучей правил и запретов, нет регуляторов, которые стремятся избить тебя до полусмерти, нет АБД с их принципами и процедурой. Мне хочется, чтобы этого всего не было, чтобы мы могли любить открыто и без оглядки на кого-то.

DELIRIUM: LIBERTY IN ACCEPTANCE

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DELIRIUM: LIBERTY IN ACCEPTANCE » Личные эпизоды » remember who you are.


remember who you are.

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Помни, кто ты есть.
• • • • • • • •
Еще один день с Ричардом и снова полное разочарование. Расстроенная и немного напуганная Коулмэн решает прогуляться по городу и случайно натыкается на знакомого.
http://67.media.tumblr.com/b0eeafb8520790117f417967c327a146/tumblr_n35zsztWp11r05bkco1_250.gifhttps://66.media.tumblr.com/a2f71963229db1002bd11dd0644a52c6/tumblr_o7dhw0D2yu1qhzql2o2_250.gif
Redeeming Love - Amy Stroup
• • • • • • • •

Время и место действия:
20 апреля 20:00;

Участники:
Итан х Клэри;

+2

2

В свои редкие выходные я предпочитал отсыпаться на недели вперед. И обычно это легко сходило мне с рук, ведь вся семья понимала, что из-за учебы и работы мне не часто выпадает возможность поспать дольше пяти часов. В этот раз все пошло не так, как задумывалось. Ровно в семь утра дверь тихо скрипнула, а я подвергся атаке чего-то маленького и очень надоедливого. Джули, видимо, действительно соскучилась, раз решилась разбудить меня так рано. Вместе с ней на кровати оказалось что-то розовое и необъятное, потом оказавшееся платьем, пластиковая корона и карандаш, служивший волшебной палочкой. Сначала я просил, потом умолял, а затем использовал "голос старшего брата", который тоже не сработал. Когда такая принцесса хочет чтобы ты посвятил свой день играм с ней, ты невольно соглашаешься. Спасение в лице младшего брата появилось полчаса спустя, позволив мне отсрочить неизбежное до вечера.
    Ровно в 16:00 мы вышли из дома и я, как самый настоящий старший брат, четыре часа таскался по городу с пакетом игрушек и маленькой девочкой на шее. Джулия выматывала быстрее и сильнее, чем две работы и университет вместе взятые. Сначала мы гуляли по парку, где я был представлен всем ее подружкам по песочнице. Столько девчачих глаз в один момент меня еще никогда не изучали, так что я даже немного смутился от такого пристального внимания. И, мог бы поклясться, что потом они сидели под горкой и плели против меня какой-то заговор, потому что раз в несколько минут одна из них смотрела на меня и начинала смеяться. Мне оставалось только надеяться, что Джули не рассказывает им про меня что-то позорное. К счастью, план они доработать не успели и нам пришлось в срочном порядке идти в кафе, для чего-то, название чего я так и не понял. Кажется, Джули легко обвела меня вокруг пальца, хлопая глазами и говоря на чисто женском. Эта малявка провела меня чуть ли не по всему городу, комментируя все, что видела перед собой, но благодаря куче людей вокруг, я с серьезным лицом ее выслушивал и лишь иногда коротко улыбался. Подводя итог дня, я был: принцем, принцессой, придворной дамой, оленем и посетителем парикмахерской. 
    Время близилось к закату, когда мы отправились домой. Срезать можно было через немноголюдную улицу, на которой встретить кого-то вечером было из грани фантастики. Сначала Джули шла вполне бодро, а затем решила, что устала и начался крик, сравнимый по громкости с сиреной регуляторов. Я буквально чувствовал, как радостная улыбка растягивается у нее на лице, едва она заняла удобное место на шее. У пятилетней девочки ручки ловчее, чем у воришки, ведь за две секунды, пока я поднимал ее, она успела вытащить из пакета корону и снова украсить мою голову. А раз улица была пустой, я вполне мог порадовать ее, не боясь быть раскрытым. Ускорив шаг, я раскачивался в разные стороны, подпрыгивал и крутился, от чего малышка радостно оглашала своим смехом всю улицу.
Мгновенно почувствовав изменения во мне, Джулия попросилась вниз, забыв про усталость, на которую перед этим жаловалась добрых пять минут. Едва коснувшись ногами земли, она побежала, перепрыгивая трещины в асфальте. Осторожно оглянувшись и убедившись, что мы одни, я побежал следом, приговаривая, что сейчас съем ее. Почему дети обожают бегать от кого-то, кто кричит им в спину страшные вещи? Что за наклонности жертв маньяков? Я мог бы поклясться, что в пять лет не делал такого, но дело было лишь в том, что за мной никто не бегал. У меня были безразличные родители и бедность, рассказавшая, что жизнь не даёт беспроигрышных билетов и не раздает тузов направо и налево. Она бьёт под дых и ждёт, наблюдая, встанем мы или останемся лежать, скорчившись от боли. И для удовлетворения запросов Госпожи Фортуны я всегда поднимался.
    Едва мысль о падении промелькнула в голове, как Джули оступилась и упала на асфальт. Я подбежал как раз к моменту первых слез, которые тут же начал вытирать и что-то говорить, лишь бы отвлечь ее. Как назло, под рукой не было ничего, чем бы можно было вытереть кровь, так что пришлось вытирать все краем футболки. Это была всего лишь небольшая ссадина, о которой через неделю не останется даже воспоминания, но сердце все равно сжалось от испуга за нее. Крепко обняв ее, коснулся губами виска и снова отодвинулся. Я не мог сдержать улыбки, когда смотрел на нее. Пройдет еще лет десять и она станет самой прекрасной девушкой во всем Портленде, так что мне придется очень потрудиться, чтобы отогнать от нее всех не исцеленных мальчишек.
    -Ну хватит, пожалуйста. Если ты будешь плакать, то и я с тобой, - Я посадил ее себе на колено, попутно отряхивая пышное платье от пыли, -Слушай, может мне уже хватит носить эту корону? Тем более, она розовая, а мне к глазам подошла бы голубая. Ты что, совсем не разбираешься в моде?
    Удивительно, как легко можно отвлечь ребенка. Она пробурчала что-то непонятное, достала из пакета свой карандаш и с размаху врезала мне точно посреди лба. Важный урок на будущее: никогда не говори женщине, что она не разбирается в моде, даже если ей всего пять. Естественно, прощение после такого оскорбления я смог заработать только тогда, когда посадил сестру на шею. Наша беседа о цвете короны, который мне бы подошел, снова начала завязываться, как я резко затормозил. Сердце подпрыгнуло, остановилось, а потом снова подпрыгнуло. Прямо на нас смотрела Клэри, от одного взгляда на которую я сходил с ума. С самой первой секунды, как увидел ее, внутри поднимались самые разные чувства. Сначала жалость, потом раздражение и неприязнь, а сейчас я даже не знал как это называется. Ровно три секунды я стоял как истукан, а затем моргнул, все еще не веря, что вижу ее. Даже посреди этой заброшенной пыльной улицы она выглядела как королева. Возможно, особенно стоя посреди этой улицы.
    -Здравствуйте, мисс Коулмэн, - Делать вид, что не заметил ее, было глупо. Да и нужно было как-то отвлечь ее от всей этой сцены, от которой на весь переулок веяло сочувствием. -Джулия, поздоровайся с Клэрибэл. Что-то случилось? Может быть, вас проводить? До нашего дома минут десять, я оставлю Джули и могу пойти с вами.
    Ответственность уже слишком въелась в мой мозг. За семью, за Ричарда, за Клэри. Ричард бы убил меня, если бы узнал, что я видел его невесту на улице и не сопроводил до дома. А еще я просто не хотел отпускать ее одну, когда на улице уже начало темнеть. И пока я размышлял над тем, как выйти сухим из этой ситуации, получил еще один урок. Итак, вот он: не просите младших сестер здороваться с девушками, которые похожи на принцесс из их любимых мультиков, это обязательно спровоцирует их на фразу, которую вы боялись даже подумать.
    -Привет, Клэрибэл. А ты красивая. Если хочешь, можешь быть принцессой, - Я уже провалился сквозь землю, но продолжение окончательно добило меня. -Итан плохо играет в принцесс и хочет другую корону, так что ты можешь забрать эту.

+2

3

Стиснув зубы, пытаюсь выдержать его последнюю пытку. Удар за ударом, стон за стоном и падаю без сил на жесткую кровать, которую он считает мягкой. Все тело ноет не от наслаждения последствий наказания моего «ненаглядного», а от глубокой физической боли и душевного расстройства, полного отсутствия желания и внутренней мотивации быть с ним.  Пора бы привыкнуть к этому. Пора бы привыкнуть к тому, что после каждого мелкого проступка меня ждало суровое наказание. А за последующим ждало более суровое и так по нарастающей. Его фантазия не ограничивалась чем-то одним, и каждый раз что-то новенькое и более больное навещало мое тело.
Задержав дыхание, я старалась как можно меньше дышать. Прекрасно понимала, что если выдохну, то тело снова взвоет, а каждый телесный плач для него наслаждение. Оставалось только терпеть. Терпеть снова и не показывать виду того, что мне как-то больно и его деяния задели как-то меня. Всегда лучше промолчать и дома выплакаться в подушку, чем показать свои чувства преданному сотруднику АБД для которого я была всего лишь игрушкой.
Очередной раз, выпроводив меня, как последнюю проститутку за дверь и даже не попрощавшись, я направилась бродить по улицам Портлэнда. Благо, что погода позволяла гулять, а времени до комендантского часа еще было навалом. Блуждая по почти безлюдным районам, я придавалась рассуждению на тему того, как же мне «посчастливилось» войти в семью мэра в качестве невестки. Я думала о том, что, будучи сочувствующей, мне будет трудно скрывать свои эмоции в последующем, то есть после свадьбы и поэтому, как только я найду улики по делу, то непременно сбегу в Дикие Земли. Улики. Еще одна попытка найти что-либо обвенчалась крахом, но я знала Ричарда. Его постоянные привычки, его изощренные наказания. Я могла предположить, что он сделает на следующий раз и могла подготовиться к этому. Не выходит. Морально сдаюсь и без сил виню все вокруг, но только не себя. Моя семья. Семья Ричарда. Ричард. И эта маленькая надежда на то, что именно история смерти его бывшей жены откроет мне глаза на все. Я не считаю его убийцей, не утверждаю и не говорю о том, что он таковым является, но в глубине души, где-то на самом дне я надеюсь, что он это сделал и если я это докажу, то смогу уйти из этого города туда, где смогу найти лучшую жизнь.
От размышлений меня отвлек смех. Удивление вызвало то, что смех раздавался не только детский, но и взрослый. Взрослого мужчины. Удивляло еще и то, что в такое время по этой улице никто не гуляет, а, значит, это был кто-то не исцеленный либо сочувствующий, такой же, как и она. Ну, если учесть то, что я прежде не встречала сочувствующих, то можно сказать, что это первый вариант.
Фигура с ребенком на шее приближалась ко мне и вскоре я смогла отличить их лица. Девочка была незнакома мне, но вот юношу я узнала сразу же. Итан. Незаметный охранник Ричарда, который оказывается на работе тютелька в тютельку, а еще успевает учиться на медицинском факультете. Конечно, ему приходиться довольно сложно, ведь медицина и так отнимает много времени, но еще ему удается совмещать учебу с такой сложной работой. Однажды, Ричард поделился своим подвигом по отношению к Итану. Он знал о материальном состоянии семьи, ему захотелось стать всеобщим героем и предметом обожания кучки несовершеннолетних, поэтому он сделал такое предложение пареньку из бедной семьи и пристроил его на работу.
Больше Ричард про него ничего не рассказывал, он считал, что разговаривать о слугах довольно низко и достаточно упомянуть свой подвиг, а жизнь других. Она, в общем, ничего не стоит. Мне же из-за своего любопытства хотелось узнать о людях, которые окружали меня гораздо больше. Хотелось узнать, с кем они живут, чем они дышат, какую еду любят. Это некое разделение жизней и это собирание фактов было своеобразным хобби. Информация спасает жизни. И моя любознательность, возможно, спасет жизнь мне.
Смех этих двоих перерос в тишину. Все молчали. Молчала, в том числе, и я. Кажется, что прошли минуты, когда как прошло всего пару секунду после этой нудной остановки. Итан же первый прервал тишину, пытаясь как можно вежливей поприветствовать меня.
- Доброго вечера, мистер Грейворен, - как можно холоднее ответила я. Я слышала, что в его голосе действительно были нотки сочувствия, но если он вел двойную игру и работал на Ричарда, а это такая своеобразная уловка, то мне не стоит показывать себя. Я достаточно обнажала свою чувственную и тонкую натуру, еще такого раза не будет. Но вспоминая мои мимолетные взгляды на него, когда Ричард в очередной раз пытался доказать мне, что я была не права. Его сжатые кулаки и напряженное тело. Все то, что невозможно увидеть, если не приглядываться и смех. Сегодняшний смех с младшей сестренкой. Он ведь не ожидал увидеть меня тут, никак не должен был знать, что я пойду домой этим путем. Существует десятки других, но никак не самый длинный и самый опасный.
- Ничего не случилось, я просто прогуливалась перед сном, - неужели меня выдавало лицо? Такая же плохая врушка, как и он? Нет, за год я научилась скрывать свои чувства от других, надевать эту маску исцеленной и пытаться играть бесчувственную даму. Даже Ричард верил этой маске, прошел год, но он до сих пор не отправил меня в крипту или на повторное исцеление.
-Итан плохо играет в принцесс и хочет другую корону, так что ты можешь забрать эту. – играет? Он играет? Ни один исцеленный взрослый в Портлэнде не позволял себе играть с детьми. В их обязанности входило одевать, кормить, иногда гулять с ними, но никак не играть. Дети росли сами по себе, воспитывались самостоятельно, даже если сворачивали с правильной дорожки, то процедура в восемнадцать лет усмиряла их нрав. А Итан. Он позволял себе играть с сестренкой, он не боялся того, что возможно его накажут. Кто он такой? Маленький ребенок не мог просто так бросать слова на ветер, а подкупить ее с помощью Ричарда? Нет, кажется, что дело в другом.
- А знаешь, ты можешь меня проводить. Сейчас темнее и мне бы не хотелось нарваться на шайку не исцеленных подростков, которые могут позволить себе ужасно обращаться с девушками. - я совсем забыла про младшую сестренку Итана, поэтому переведя на нее взгляд, я ответила.
- Привет, Джули. Я Клэрибэл и из меня никакая принцесса.

+3

4

По идее, я должен уметь быстро реагировать и ориентироваться совершенно в любой ситуации, а еще выглядеть так, как будто всегда готов к любым неприятностям, даже если это будет не серьезнее, чем принести Ричарду зонт. Но именно в этот момент единственное, что я знал, так это то, что от напряжения был готов скрести ногтями асфальт. Со стороны вся эта ситуация должна была выглядеть крайне подозрительно и, заметь нас кто-то другой, мне бы уже готовили стол для повторного исцеления или камеру в Крипте. Но, раз это была Клэри, то вполне можно было попробовать отвлечь ее. Это была первая мысль. Вторая пришла с опозданием на секунду и любезно напомнила, что передо мной стоит девушка, набравшая достаточное количество баллов чтобы стать невестой Аддерли. Взглянув на нее первый раз можно подумать, что она из тех добрых и милых блондинок, которые бегают по траве и размахивают длинной юбкой, распевая песни. Нет, все это ложь такая темная и непроглядная, как леса в Диких Землях. Клэри, с вероятностью в 99% окажется умнее вас, но ей хватит такта не тыкать этим в лицо. Так что сейчас мне нужно было провести одну из умнейших девушек Портленда.
    —Джули, — Я не стал заканчивать, зная, что она прекрасно разберет предупреждение в голосе. —Прошу прощения, она у меня любительница рассказывать всякие истории.
    И, конечно, сестра все прекрасно поняла, стягивая с моей головы корону и протягивая ее мне. Забрав ее, я свободными пальцами пригладил взъерошенные волосы, делая все нарочито медленно, давая себе время подумать. Я пошел в нужную сторону, уже не петляя, а мягко ступая. Мозг уже начал работать логично, но сердце все еще екало от удара к удару. Я не был наивным и не испытывал иллюзий, что всю жизнь умело смогу скрывать все это, но пока что я не желал менять свою комнату на камеру.
    —Вам не следует гулять одной во вечерам, — Ее холодный тон подсказывал, что даже сейчас лучше обращаться на "вы", а еще нашепчет Ричарду, что не уважительно отношусь к его невесте. Ведь одному богу известно что сейчас творилось в ее светлой голове.
    Копаться в себе я любил больше, чем паталогоанатом в клиенте и иногда этот процесс занимал настолько, что я не слышал и не видел ничего. Сейчас меня особенно занимало то выражение лица Клэри, когда я спросил все ли в порядке. Тот взгляд, изменившийся меньше, чем на секунду. Удивление? Может быть, она тоже была сочувствующей? Или я просто слишком напряжен и выдумываю то, чего не было? Нас всех так запугали, что легче каждый день морально калечить себя, чем признать, что программа не подействовала. Эмоции принято хоронить так глубоко, что даже другой сочувствующий не должен знать, где их искать. Чтобы их было трудно раскопать, не навредив. Кистями и осторожными прикосновениями, а не стамесками и кирками. Медленная работа, почти всегда неблагодарная. Возможно, я обладал достаточным очарованием, чтобы Клэри забыла про тот смех. Но оно было глубоко спрятано. Так глубоко, что пока что не было найдено даже мной. Уродливый и пыльный, так я всегда думал о себе. Пока что ничего не изменилось.
    До дома оставалась пара сотен метров, так что я снял Джули с шеи и медленно, со всеми паузами, которые придавали серьезности, два раза удостоверился, что она сама дойдет. В ответ - неизменное фырканье и закатывание глаз. Когда-то давно она разбудила во мне чувства, но, клянусь, иногда я сожалел по этому поводу, потому что испытывал желание придушить ее.
    —Идем? — Стоило девочке подбежать к дому, как я снова повернулся к Клэри, улыбаясь той самой дежурной полуулыбкой, какими до краев были наполнены улицы этого города. А мы все плескались в них, как в ванной, не замечая, что давно уже сидим в ледяной воде. Этому городу нужен горячий кран. Это была единственная истина, какую я пока что понял.
    —Как прошел ваш день? — На самом деле, ответ на вопрос был мне прекрасно известен. Сегодня воскресенье, так что она провела весь день с Ричардом, а я видел достаточно, чтобы знать, что все было ужасно. Я не имел ничего против Аддерли, в какой-то степени был благодарен ему за все, а значит и предан. Но иногда его поведение по отношению сначала к бывшей жене, а теперь и этой девушке заставляло меня сжимать кулаки и показать, что я знал, как можно впечатать нос прямо в мозг. Вопрос я задал из интереса, а чтобы рассмотреть ее лицо в момент ответа. Было сегодня в Клэри что-то иное, что я пока что не мог понять. Внутренний голос что-то настойчиво зудел в задней части головы, хотя я никак не мог разобрать его бормотание.
    Распинывая мелкие камешки, встречающиеся на пути, я все вспоминал ту тень, мелькнувшую на ее лице. Изумление. Будто я бегал перед ней голый, прикрываясь той самой короной, и пел матерные песенки, хорошо подбирая слова с наименьшим количеством слогов. Или, возможно, это было лишь недоверие? Она вполне могла что-то заподозрить и догадаться. А может быть она такая же? В голове уже образовался целый список вариантов, со всеми "за и против", которые я постоянно добавлял и вычеркивал. Если она сочувствующая, мне нужны были доказательства. И, если все было именно так, после воскресенья и встречи с Ричардом она была расстроена, так что сейчас все чувства могли быть на пределе. Легче всего было бы довести ее до слез, но от матери я унаследовал нелюбовь к наблюдению за плачущими людьми, поэтому не любил участвовать в беседах, которые могли бы привести к слезам.
    —После смерти жены Ричард снова стал завидным женихом и каждая девушка в городе мечтала стать его новой невестой. Среди всех этих девушек вы оказались лучшей. Наверное, вы очень рады этому? И теперь лучшая девушка Портленда вынуждена идти домой с каким-то бедным студентом, — Я повернул голову, чтобы не пропустить... Ну, того, чего ждал. "Бедный" относилось скорее не к материальному положению моей семьи, а всеобщему наблюдению, что студенты - народ не самый счастливый, особенно перед летними экзаменами.
    Сначала зашептались деревья и только потом прохладный влажный ветер коснулся моего лица. Я с сожалением посмотрел на легкое платье и, упустив тяжелый осуждающий вздох, стянул свою толстовку. Понимаю, днем жарко и хочется показать всем, какое красивое у тебя платье, но ведь по вечерам все еще было холодно.
   —Возьмите, - Чуть потряс рукой, будто это бы ускорило процесс. Я совсем недавно заметил, что стремился совершать как можно больше движений, пусть даже и лишних, как будто давая телу свободу после тысячи неподвижных часов в доме Аддерли. —Ему не понравится, если вы заболеете.

Свернутый текст

простити  http://fc08.deviantart.net/fs51/f/2009/338/0/9/Heart_bum_by_BadMote.gif
попытка дать тебе время посидеть без долгов не увенчалась успехом, но тыжзнаешь, не могу устоять, когда вижу твои посты
Да еще и после того, что ты скинула хд

Отредактировано Ethan Greywaren (2016-06-03 20:12:22)

+2

5

Пелена темноты заслонила солнце и уже в такую рань стали проявляться первые признаки Луны. Не придерживаясь общих правил быть до десяти вечера, хотя по старой-доброй привычке мне бы следовало их соблюдать, я ловила себя на мысли, что мне давно исполнилось восемнадцать, а значит, комендантский час можно было нарушить. Можно ли? Не знаю. Мне было сложно понять некоторые правила нашего «государства», но не знание и не понятие не освобождало меня от ответственности. Да плевать. Что мне будет за то, что я попадусь? Крипта? Повторное исцеление? Смерть? В действительности, часто думая о своем будущем, я предпочитала бы все эти действия в двойной порции, нежели всю жизнь скрывать от всего мира свое настоящее «я». Всю жизнь терпеть унижения от нелюбимого мужа и быть примером для всех девушек, которые желают, однажды, стать женой моего сына. Дети. А ведь мне придется стать матерью для двух или трех малышей, которых придется воспитывать точно так же, как воспитывали меня мои родители. Без любви. Без заботы. Постоянно прятать чувства. Дети были теми, кто без костей в языке могли рассказать окружающим о том, что их мама читала на ночь сказку или поцеловала во время завтрака. Они представляли угрозу раскрыть настоящую личность человека, но в то же время. Разве не ценна для любящего человека хоть минутка искренней радости и неподдельного чувства  гармонии и спокойствия. Все переживания и страхи уходили на задний план, и хотелось бы еще и еще, а потом хоть расстреливайте и четвертуйте. Одно оставалось неизменным. До конца сочувствующий или не исцеленный будет сопротивляться системе. И неважно умрет ли он от необдуманного «предательства» своего ребенка или от предательства близкого исцеленного, которому он доверил свою жизнь, но тот его обдуманно и жестоко сдал властям.
Итан был одним из тех, кто предпочитал вложить всю свою жизнь в маленькие ручки своей сестренки. Довольно рискованный поступок, который умилял меня. И было плевать, что он раскрыл свою личность передо мной таким неаккуратным и опасным способом. А, быть может, он просто не знает, что он раскрылся и просто не может привыкнуть к тому, что вертеться в мире исцеленных нужно по особым тактикам и тщательно продуманным действиям.
Постоянная связь с общественностью и АБД научила меня вертеться, постоянно придумывать красивые оправдания своим промахам или делать свои действия по строго определенным пунктам, которые я продумала и заучила заранее. И если у меня будет с ним дружба, то я непременно проведу для него мастер-класс на тему «Как врать АБД, чтобы те ничего не заподозрили». Особенно выделю пункт общения с детьми, пока ты не исцелен ты можешь быть с ними кем угодно, а когда в твоем теле бушует жидкость стирающая память, то даже проявлять любовь нужно аккуратно. Либо никак, либо с особой осторожностью.
После последних слов между нами повисло молчание. Такое долгое и такое нервное, но оно было по моей вине. Было желание лишь идти и довольствовать тем, что кто-то похожий на тебя рядом. «Вам не следует гулять одной по вечерам». Забота? Снова. Пытаясь уловить в его тоне хоть нотки мягкости, я включила своего внутреннего психолога. В этом было что-то сомнительное, но все же уловимое. Он не боялся меня и не скрывал то, что его волновала моя безопасность. Быть может, это входило в его обязанности, переживать за безопасность не только своего хозяина, но и его будущей жены. Умелый профессионал, который достойно играл свою роль, но определенно был одним из сочувствующих. Я это чувствовала и видела это.
Мы остановились только тогда, когда из квартала заброшенных домов показались ветхие и ничем не привлекательные дома жителей квартала для бедных, совсем недавно меня привлекала их таинственная и ничем не примечательная атмосфера, но сейчас. Сейчас в моей голове крутились мысли, придумывались речевые ответы на вопросы этого парня. Через пару минут мы останемся наедине, и он обязательно спросит о том, как прошел день, что делала и вообще что-то в этом роде, но смысл? Если он был послан сюда Ричардом, то вопросов не оставалось, а если он интересовался для себя, то какой смысл?
Между тем он остановился недалеко от маленького одноэтажного дома со слегка покосившейся от старости крыши, недалеко стоял еще один дом, который выглядел немного лучше соседнего, но от него так же веяло бедностью. Итан снял с шеи свою младшую сестру и отправил ее домой, как и он обещал, мы направились в сторону района для более обеспеченных семей Потлэнда, то есть сотрудников АБД и семей максимально приближенных к ним.
Я была полностью готова к тому, что сейчас последуют вопросы, которые нельзя было задавать при маленькой девочке, и как я и предполагала ранее, его первый вопрос касался моих выходных.
- Как и обычно. Ничего нового и интересного, - спокойным тоном ответила я. Стараясь обрезать подобные вопросы на корню, я решила особо не развивать эту мысль, не плакаться же мне в жилетку первому встречному сочувствующему, который просто поинтересовался, как прошел мой день. 
- Радость - чувство, запрещенное нашим законом. Оно уходит тогда, когда человек проходит процедуру исцеления, - эта тема была мне по душе, парень явно пытался поймать меня на том, что я буду рассказывать ему о том, как я когда-то прыгала от счастья, когда огласили результаты, как я радовалась тогда, когда мои подруги об этом узнали и завидовали моей «большой победе». Тогда я была счастлива, мне нравилась перспектива стать примером для подражания, первой леди, прекрасной и неотразимой, но сейчас. Больше всего мне хотелось покончить с этим, сбежать, укрыться, спрятаться от Ричарда.
- И я совсем не лучшая. Обычная, такая же, как и все, и любая могла бы оказаться на моем месте. Воля случая и немного удачи, - я покосилась на парня, пытаясь поймать хоть какие-либо эмоции удивления или сочувствия. Он прекрасно знал, что происходит в жизни Аддерли, а так же был свидетелем его жизни с бывшей женой. Никогда бы не могла предположить, что этот парень может знать что-либо о них, то есть я никогда не думала о нем, не принимала его информативность в счет своих исследований, но сейчас. Кажется, что страх куда-то пропал и теперь вера в то, что мистер Аддерли не посылал его, крепчала.
- Благодарю, - спокойным тоном, сказала я, забирая толстовку из его рук - Итак, мистер Грейворен, ваши жесты и ваши мимолетные взгляды. Ваше переживание и сжатые кулаки во время моих скандалов с Ричардом, ваш смех и неудачная попытка отвлечь меня от него. Кто вы такой, Итан? – пытаясь как можно холоднее, прохрипела я, на последних словах мой голос стал более мягким, а так же появилась легкая ухмылка. В планах не было запугивать этого парня, но мне нужна была информация, и было совершенно плевать на то, что ведет ли он двойную игру или же по неопытности пытается спасти себе жизнь. Моя рука легла на его руку, а затем робко переплелась с ней.[float=right]http://66.media.tumblr.com/acfec6bb8ac35e9a255046eadafa0317/tumblr_inline_n7i2ytUt3U1sh44kw.png[/float]
- Что ты чувствуешь? – на пару секунд я остановилась, поймав себя на том, что мой голос был не похож на обыденный спокойный и холодный тон, я продолжила свою маленькую игру в «узнавайку».
- Если я ошибаюсь, то сдай меня правительству завтра же. Никакие богатства семьи Аддерли или же желание лучшей жизни, любовь к родному городу или еще что-то не смогут заменить во мне тягу к свободе и настоящей любви. Если же ты и вправду тот о ком я думаю, то раздели со мной эту тягу к любви и свободе, стань первым человеком и единственным человеком, к которому я побегу тогда, когда мне будет плохо, и с кем я смогу разделить эту боль.

Отредактировано Claribel Coleman (2016-06-03 20:41:47)

+1

6

Ты можешь быть уверен, что всё хорошо, пока это «хорошо» не покатится к чёрту. Не расслабляться. Не расслабляться. Не расслабляться. Вести себя уверенно, вводя Клэри в диссонанс с собственными мыслями и подозрениями. Не давать и секунды, чтобы усомниться. На самом деле некоторое время все было так спокойно, что я почти поверил, что все получилось. Пока первая попытка с треском провалилась. Легче было бы признать себя социально отсталым, не умеющим использовать слова так, как нужно, но я давно уже привык, что ничего не получаю просто.
    —Странно. При мне мистер Аддерли всегда делает что-то необычное. И каждый раз внезапно, — Прием был нагло сворован у Джулии, которая умеет делать невинные глаза и улыбаться, говоря при этом самые раздражающие вещи. Не нужно было давить на больную мозоль, но что оставалось делать, если правда сейчас была вопросом жизни и смерти. Мне едва удалось сдержать ухмылку после того, как заметил ее взгляд. Ну чего ты так расслабилась? А что, если ты ошиблась и слышала не мой смех? И вот теперь так глупо сдаешь себя перед исцеленным. А я то думал, что Клэри в этом вопросе будет умнее и осторожнее. Видимо, девушка настолько устала и отчаялась, что готова была поделиться чувствами с первым сочувствующим, встретившемся на пути. И повезло, что это оказался я, знакомое лицо всегда приятней, даже если вы никогда до этого тесно не общались. 
    — Это шутка? Может быть, немного удачи и было, но никакого случая. Не знаю сколько было кандидаток, но вы вошли в число тех, кто набрал максимум баллов, а дальше уже сыграла внешность. Вы определенно лучшая, и это факт, а не пустые слова.
    Клэри шла так уверено, что сомнений в том, что она проходит этот путь не в первый раз, не было. Я позволил ей показывать дорогу, отставая ровно на столько, чтобы она не могла видеть боковым зрением мое лицо. Молчание было настолько напряженным, что, клянусь, я мог бы потрогать его, если бы осмелился поднять руку. Стоило только уйти с того места, где нас было прекрасно видно, как она заговорила. Каждое ее слово неприятно отзывалось внутри. Да, мне было жаль эту девушку, но еще сильнее я жалел свою семью. Что будет с ними как только я пропаду? Отец болеет и, скорее всего, больше не сможет работать, младший брат еще школьник и может разве что мыть машины богачей.
    А кто я? Человек. Студент. Бедняк. В голове вертелось множество слов, некоторые едкие и язвительные, некоторые, покрывающие меня. В детстве отец всегда произносил нашу фамилию с каким-то особым чувством, будто гордился. Особенно, когда получил работу у мэра. Серый страж. Именно такими мы и были, незаметными защитниками тех, кто может позволить себе охрану, готовые в любую секунду броситься устранять возникшие неприятности и бесконечно преданные тому, чьи деньги кормят семью.
    — Никто. — Наиболее точное для меня определение. Невидимка, которая в любой момент оборвет свою жизнь для защиты другого человека. — Не думал, что вызываю у вас такой интерес. И во время тех ссор вы еще успеваете рассматривать мои руки? Прошу прощения, но невеста у меня уже есть.
    Помирать, так с музыкой. Выдавать себя, так с юмором. Я улыбнулся, на этот раз широко, нагло, не пытаясь скрываться. Мы оба давным-давно поняли что из себя представляем, так что оставалось только два варианта: подружиться или послать другого подальше. Второй отметался из-за того, что мы были знакомы и в конце концов выдали бы себя простыми взглядами.
    Я вздрогнул когда почувствовал, как она трогает мою руку, а затем медленно сплетает с моей. Не убрал, не сжал крепче. Просто стоял и продолжал смотреть на нее, сжимая зубы. Что-то изменилось. Один щелчок, и картинка обновилась, добавив что-то новое, еще не заметное глазу. Теперь передо мной не просто невеста Ричарда Аддерли, но еще и сочувствующая. И как она умудряется спокойно воспринимать его? Полностью забыв, что мы сохраняли секретность, облегченно рассмеялся. Это длилось всего секунду, но стало значительно лучше. Она такая же. Меня не ждет Крипта или еще одна процедура. Я останусь со своей семьей, если буду дружить с этой девушкой.
    — Я чувствую, что тебе жить надоело. Нельзя просто так брать и говорить об этом на улицах. — Разгон от облегчения до злости в этот раз был меньше пары секунд. Гнев внутри огрызнулся и мгновенно мной завладел. Это случалось все чаще. Сначала ничего, а потом это - всеобъемляющая ярость. Крепче сжал ее руку и оттащил в сторону одного из деревьев, чтобы мы были еще одной неясной тенью в сумраке. Я достаточно успокоился спустя один вздох и пять секунд, чтобы взглянуть на гнев как на отдельную вещь в себе, темный и неожиданный дар, прилагающийся к эмоциональности. Я достаточно успокоился чтобы вспомнить, что если еще немного подождать и понять почему я это чувствую, то эмоция потеряет свою инерцию. Я достаточно успокоился чтобы понять, что гнев был направлен даже не на Клэри. Она просто неудачно дернула спусковой крючок. Я считал это самой раздражающей своей чертой - злиться, когда другие спокойны и быть спокойным, когда другие злятся.
    Обычно я старался не замечать ее хрупкость и уязвимость, но сейчас это снова болезненно бросалось в глаза. Крохотная птичка, которая погибнет, если чуть пережать руками, поэтому нужно бережно охранять ее от всего мира. Мне не нравилось это чувство, оно заставляло сомневаться в том, что при любом раскладе мой выбор пал в пользу семьи. Клэри была слишком противоречивой для меня. Слишком много чувств вызывала с самого момента своего появления.
    — Ты не знаешь о чем говоришь, Клэри. Деньги кажутся тебе пустяком только до того момента, пока они у тебя есть. А как только отнимут, ты поймешь, что без них нельзя. — Зато я прекрасно знал о чем говорил. "Как выбиваются из грязи в князи" - это не та история, которую хочется слышать, пока она не закончена. Эту историю завершить слишком трудно, когда мне приходится пропускать занятия чтобы пойти на очередную подработку. Не будет хэппи-энда без нормальной учебы, без бессонных ночей, пота и усталости. А некоторые говорят об этом так просто, как будто знают, какого жить на гроши. Я шумно выдохнул. Сегодня просто не было сил разглагольствовать о том, что есть вещи, которые этой принцессе недоступны.
    — Хочешь организовать анонимный кружок сочувствующих? И как ты себе это представляешь? О, Ричард, прости, мне нужно сбегать и поболтать с твоей прислугой? Свобода нам не светит, в любовь я не верю. А еще посмотри на себя и на меня, если нас будут часто видеть вместе, то заподозрят что-то. Я хочу тебя защищать, хочу поддерживать, но что будет с моей семьей, если все раскроется? Они умрут без меня. — Я слышал, что срываюсь, несмотря на то, что пытался сдерживаться и презирал свой голос, который в некоторые моменты грозился повыситься. Люди кричат, когда их словарный запас и аргументы истощаются, чтобы шептать. Сейчас мы должны именно шептаться, сохраняя спокойствие и не паникуя. Я должен был догадаться, что в городе довольно много сочувствующих, которые скрываются, но чтоб встретить его. Неужели удача и правда начинает показывать мне подобие своей улыбки?

Отредактировано Ethan Greywaren (2016-06-05 11:08:58)

+2

7

Перелистывая последние желтые страницы какой-то старой книги, невольно сталкиваешься с тем, что наступил конец еще одной истории жизни. Ты дышишь, переживаешь его эмоции, рыдаешь, бегаешь от дневной суеты, забываешь кого-то и любишь вместе с этим героем, а ведь все это похоже на жизнь. Похоже, с одной стороны. Ты можешь почувствовать реальность книжной жизни, но понимаешь, что такая реальность не свойственна для твоих соседей, некогда любимых одноклассников и старых друзей, а так же самый близких – родителей и братьев с сестрами. Книги гораздо чувственней их. У книг не забрали эмоции и не забрали их прошлые воспоминания. Ты считаешь, что остался в этом мире такой один с чувствами и всем прилегающим, но так ли это?
Они лишены снов, которые не наполнены постоянным счетом и серостью будней или вовсе…у них есть сны? Они лишены любви, понимания, заботы и доброты, так как в их мире создан порядок и полная безопасность. Их дети не знаю, что существует мамина любовь и папино сильное плечо. Они растут сами, а те лишь обеспечивают их едой и одеждой. Ничем более. Такова жизнь. И жизнь эта отбирает сильнейших, поэтому если хочешь жить, то вертись, а если нет, то нет тебе места в этом мире.
Закрывая глаза, я каждую ночь вижу один и тот же сон. Будто бы дыхание перехватывает и каждый вздох давит с такой тяжестью на грудь, что кажется, еще пару минут и легкие разорвутся. Ощущение не покидает и даже после пробуждение, которое наступает, не так быстро, поэтому открыв глаза во сне, я снова оказываюсь там, где и была секунду назад. Нет, даже пробудиться не выходит. Сон захватывает в сети и не отступает.
Дыши, прошу, дыши. Дыши точно так же, как учила сама свою еще не исцеленную сестру я. Милая, от этого зависит наша жизнь. Со стороны наблюдая за тем, как твое тело плавает в формалине, постепенно и с большой тяжестью подплывая к намеченной им цели. Душа и его оболочка отделены друг от друга, и никто не в силах вернуть какую-то неотделимую из его частей на свое место. Волною страха и холода скручивает все тело и в странных узорах складываются руки и ноги, нечто похожее можно встретить у сломанных кукол барби, которых выбросили на помойку. От этой мысли становиться не по себе моей той самой отделенной душе, которая сложила в голове изощренные образы своей ненужности и выброшенности. Она здесь не просто так, она умерла.
Перелетая через кисельчатые воды формалина прямо к своему телу, плавно останавливаясь прямо у кромки конца, взглядываю в черные, как уголь глаза свои. Совершенно ничего, буквально на моих невидимых руках в абсолютном холоде пала последняя надежда на жизнь того, что все называют «душой». Ты пала, Клэрибэл. Ты пала от своих же рук. Голос из темноты, отдаленно знакомый, но такой холодный, что по телу пробегает тысяча и одна мурашка, прежде чем до меня доходит вся суть. Пала от того, что живу совершенно не той нормальной жизнью, какой должен жить ребенок моего возраста. А голос принадлежал одному из виновников такой жизни – самой себе. И вроде бы думаешь, что в подобных снах ты наблюдаешь со стороны на других, но сейчас, но последние ночи ты являешься самой себе и указами диктуешь правильную жизнь. Похоже на кошмар, похоже, что этот сон поглотил меня полностью, но вот она. Вот и спасительная шлюпка и глаза открываются, постель в поту, тело дрожит от страха.
Каждую ночь посещает одно и то же, и каждый день пытаюсь найти пути разгадки этого сна, а что если она связана с нашей жизнью. С исцеленными и сочувствующими, что если мне надо найти себе того, кто поймет меня и поможет мне. Защитит, обнимет и утешит. Сон лишь иллюзия и игра мозга или же некое предсказание на будущее, которое нужно расшифровать и от него могла зависеть моя жизнь.
Радуйся, вторая я. Та я из сна, я хорошая девочка и смогла найти того самого, кто на мой взгляд был сочувствующим, таким какой и ты, а еще внушал доверие.

Он говорил о моем женихе точно так, как и говорили многие. Не видя недостатки, не зная ничего о нем. Вызывал гнев и злобу, да и только, но его можно было понять. Мы играли в одну игру, в игру на выживание. Он и я. Я или он, кто первый сдастся и раскроет карты своей жизни. Пусть довольствуется молчанием, плакаться о том, что Ричард жалкий садист и не больше, мне не хотелось. Хватит. Малышка Клэрибэл лишь малышка для выживания в мире без чувств и положительных эмоций, какой-то паренек из бедного района не увидит ее слезы. Я слишком вжилась в эту роль, слишком красиво играю с этой маской исцеленной.
Он говорил об удаче, о том, что я красива и заслужила это. Именно, заслужила. Заслужила дорогую одежду, красивые украшения, прекрасный дом и популярность, но что это стоит без нормального отношения и постоянных скандалов вперемешку с его изощренными методами наказания за малейшие провинности. Скандалит только он. Недоволен вечно тоже он. Мое дело отмалчиваться и бесконечно потыкать ему. Идеальная невеста. Идеальная будущая жена. Без лишнего пафоса и без жизненной позиции, кто же я такая без него? Никто. Никто, как и мистер Грейворен, хотя мы и отличны. Он – студент, он – бедняк, он – человек. А я – студентка, я – богата, я – человек. Значит, чтобы стать никем ты должен быть кем-то, но в то же время. Сложно. [float=right]http://66.media.tumblr.com/724b779eac2ebef76cda34739b606c12/tumblr_inline_n6of4mzXlw1sh44kw.png
[/float]- Маленький фетиш. Смотреть за кем-то, пока тебя пытаются пробить на слезы. И не дело в симпатии или вашей попытке пошутить, ужасная шуточка, заметьте, - я улыбнулась ему, конечно, было странно признаваться ему в этом, но чем черт не шутит, тем более я хотела выиграть в этом поединке. А проигрыш? Проигрышей я достаточно приняла, сегодня настроена на победу.
Кажется, он не заметил, что я свернула с дороги, уверенно направляясь по бедному району в сторону заброшенных складов, я прекрасно понимала, что будет нам, если нас там найдут. Не найдут, очень часто под предлогом «я останусь у Ричарда», я уходила на эти улицы для того, чтобы побыть наедине с самой собой и вот сейчас. Сейчас я вела в свое укрытие почти незнакомого парня.
Он был в ярости и бешенстве, что отвлекало его от нашего маршрута, мои слова признания вывели его из себя, обнажив его чувства точно такими, какими они являлись. Он был такой же. Информация подтверждена. Осталось только убедить его в том, что нам необходимо держаться вместе.
Он оттащил меня к одному из деревьев, которое было частью небольшой посадки на границе города, пытаясь объяснить, что я была не права, что не надо об этом говорить на всю улицу, он хотел показать себя одним из них, нет, он сдал себя. Он проиграл.
- Тише, Итан. Ты же не хочешь, чтобы они услышали нас, - не отпуская его руки, сказала я, - Идем, я тебе кое-что покажу, - потянув парня вглубь посадки, я ускорила шаг. Так хотелось показать свое маленькое тайное место хоть кому-нибудь, но в то же время страх от волнения все же присутствовал.
Мы вышли на небольшую поляну, которую окружали столбы деревьев. Тут никто и никогда прежде не находил меня, хоть и время было не такой позднее, но все же звезды уже начали проглядываться на небосводе, а луна уже во всю светила. Только сейчас я отпустила руку Итана и уже ни в чем, не сомневаясь, прошептала.
- Ты любишь ту малышку, свою сестренку и как ты можешь говорить о том, что не веришь в любовь? Ты можешь чувствовать, но говоришь о материальном достатке. У них нет всего того, что есть у тебя. Они – рабы идеологии, которую им навязали, которую вживили этим самым лекарством. А ты? А ты можешь чувствовать и любить, ты гораздо богаче всех людей в этом городе и еще смеешь жаловаться? Нет, Итан, ты не имеешь на это права. Теперь мы в одной лодке и если мы встретим на своем пути айсберг, то погибнем вместе. Слышишь? – кажется, эта речь была не столь убедительной и трогающей, но я понимала, о чем говорила и плевать на то, что мои мысли были [float=left]http://66.media.tumblr.com/fca3beb479e9ff93926811264c6bbd13/tumblr_inline_n7i2zgkvwr1sh44kw.png
[/float]спутано, а внутри столько всего кипело, болело, взрывалось. И так хотелось сделать безумную вещь, настолько безумную, что возможно, этот парень побежит от меня куда подальше, но все же. Я чувствую. Я рада тому, что я чувствую. И я хочу почувствовать, что чувствуют два человека, когда объединяются.
Прежде я целовалась только с Ричардом, и всегда он был инициатором поцелуев. Его поцелуи были полны холода и боли, но теперь. Теперь пришла моя очередь быть инициатором и инициатором поцелуя не со своим женихом, а с кем-то, кто был таким же, как и я. Я буквально прижалась к Итану и, встав на носочки дотянулась до его губ, легкий поцелуй и ничего большего. Не навязчивый, не ожидающий ответа, всего лишь поцелуй.

+2

8

Мучительная протяжность выдохов зацикливается гулкой болью в висках, усиливая острое желанию послать всех и вся к черту. Весь мир, который так отчаянно хочет меня погубить. При взгляде на Клэри меня не покидает чувство того, что она желает закопаться в мусор, раскинувшийся в моей голове, и копаться, копаться, пока наконец не достанет меня, не сведет с ума. Он не знала, что давным давно я сам запихнул ее к себе в голову и теперь никак не мог избавиться. Неприятность была в том, что Клэри являлась проблемой. Она хотела, чтобы я объяснил ей себя, показал кем являюсь на самом деле, а потом выложи все свои чувства на тарелку, приправив их проблемами, и отдал ей на съедение. «Что ты хочешь, Итан? Что тебе нужно, Итан?»
   «Хотеть» и «нуждаться» были теми словами, которые уже давно беспокоили все меньше и меньше. Было и другое: свобода, независимость, постоянный остаток средств в банке, новый дом в районе без пыли, восемь часов сна, мобильный телефон, кровать, пятки без пластыря, новая одежда, бекон на завтрак, на минуту закрыть глаза. Я хотел полноценно бодрствовать, когда глаза были открыты. Но вместо всего этого я получал все в точности наоборот. За усталость, ссадины и пот мне не прибавлялось ничего. Но это было мое ничто, ничто Итана Грейворена. Как же я ненавидел и любил это. Настолько же был горд, насколько и несчастен. Наверное, жизнь была бы гораздо проще, если бы я не потакал своей гордости, ну или если бы вообще ничего не чувствовал. Не думал ни о ком, кроме себя.
    Слезы? Тот самый недостающая деталь в головоломке, которую я безуспешно пытался сложить. Каждая догадка, пришедшая на ум за этот вечер, подтвердилась одним простым словом. Исцеленные не говорят о слезах, они их презирают, как самое глупое и бесполезное действие на свете. Я знал их мысли, раньше я был таким же, разделял каждую идею чуть больше, чем полностью.
    —Так значит, я ваш фетиш. Интересно, хотя и довольно странно, — Удерживая улыбку, я с силой закусил губу. —Никаких шуток. Даже таким как я умудряются находить невест.
    Короткий путь Клэри как-то странно петлял в разные стороны, обходя все людные улицы и удаляясь в сторону от огней богатых районов. Мы еще не обсудили все, чтобы я мог так просто вложить свое будущее в ее руки. А вдруг мы сейчас придем прямо в руки регуляторов и она сдаст меня? Коварная паучиха, заманивающая сочувствующих в свою паутину, а потом отдающая на съедение более толстому пауку, в замен получающая что-то вкусное и для себя. Подозрение начало расти слишком быстро, мгновенно превращаясь в полноценный куст недоверия.
    — Без тебя знаю, что нужно вести себя тихо. Напомнить, что я занимаюсь этим дольше, чем ты? — Мне хотелось вернуть свою руку назад, а затем удалиться домой, по пути проклиная все на свете, а особенно эту светловолосую проблему. — Не хочу я с тобой уединяться.
    В моменты вредности я больше походил на капризного барана, чем взрослого адекватного человека. Мои возражения ее мало волновали, так что в сторону каких-то складов мы шли без молча. Ну как шли, Клэри скорее тащила меня за собой, как мать выводит из магазина непослушного ребенка. Упрямая, противная, и еще добрый десяток не самых ласковых прилагательных. И зачем я вообще предложил проводить ее? Сейчас бы уже десятый сон видел, вместо того, чтобы замерзать на улице в компании богатенькой сумасшедшей. Огоньки танцевали по краям его поля зрения, пока мы удалялись от бедных районов. Проведя тыльной стороной руки по глазам, я понял куда мы направлялись. Она вела меня на заброшенный склад. Ладно, это уже было более, чем странно. Что Клэри собиралась показывать мне в подобном месте? Но до них мы так и не дошли, углубляясь в какие-то странные кусты и, наконец, выйдя на маленькую поляну. Я огляделся. Никакой засады, никаких регуляторов. Ноль процентов опасности. Я слышал стрекотание насекомых, медленный щебет далекой птицы, которой все известно гораздо лучше моего. Птица не поет, когда чует опасность.
    Когда я подумал, что наши руки уже слишком долго были сплетены, девушка подумала так же, наконец выпустив мою ладонь из своей цепкой хватки. Она шептала так горячо и быстро, будучи взволнованной и уверенной в том, что говорит. Она горела изнутри, радуясь тому, что нашла такого же, как она сама. Но ее внутренний пожар мог легко перекинуться и на меня, сжигая дотла все то, что я выстраивал раньше. Я не должен позволять ей поджечь и меня.
    — С чего ты взяла, что она моя сестра, а не дочь? И вообще, я говорил про другую любовь. Ну, знаешь, ту, которая у вас с Ричардом. Ладно, это правда глупая шутка. Я был таким же, как и они, шестеренкой в идеальном механизме. Или как ты там это назвала? После того, как чувства вернулись, стало только тяжелее. — Я был почти спокоен, то мизерное раздражение не шло в сравнение с всепоглощающим гневом, пришедшим ранее. Оно меня почти не беспокоило, разве что заставляло отвечать с издевкой в голосе. —Отлично, раз я так богат, уволюсь со всех работ, а семья будет жить на мои духовные богатства. И да, я смею жаловаться на то, что уже пять лет сплю по три часа в день чтобы прокормить семью, пока другие кричат о том, что с легкостью откажутся от денег! Но ты не поймешь этого, тебе все доставалось за красивые глаза.
    Стоило только успокоится, как она опять сделала это. Возможно, эта девушка просто любила выводить из себя людей и практиковала это на Ричарде, а теперь решила извести меня. Хобби у нее такое, людей бесить. Может быть, Аддерли был просто ее жертвой, а настоящим тираном как раз была эта принцесса с невинным взглядом. Одна мысль об этом расслабила, заставила улыбнуться. Придется приберечь эту шутку на лучшие времена, уж она точно выведет ее из себя.
    Не знаю, то ли она расчувствовалась от таких разговоров, то ли хотела меня успокоить, а может просто двинулась. Ну я свихнулся следом, когда Клэри прижалась ко мне. Осознание того, что она собирается делать настолько запоздало, что пришло только тогда, когда она уже целовала меня. А я не сопротивлялся, не отталкивал ее. Единственный способ остановить надвигающееся на нас безумие - поддерживать друг друга, разделять все чувства. И если сейчас это могло помочь ей, то почему нет? Да и я был вполне не против такого выражения чувств.
    Я не особо верил в какие-то "вспыхнувшие" чувства, любовь с первого взгляда и прочую ерунду, которой так боялось наше правительство. Тем не менее, мои желания странно влияли на меня, пресекая всякий здравый смысл. Я не готов к тому, чтобы упустить себя из-за какого-то непонятного влечения к девушке, которую едва знаю. Даже не смотря на то, что она уже несколько месяцев не вылезает из моей головы. В основном это переживания по поводу того, нужно ли ей рассказывать о том, что же действительно произошло с бывшей женой Ричарда или нет. В остальное время я думал о том, чтобы спасти ее, но никаких вариантов как это сделать не было. Иногда она приходила в короткие моменты моего сна и изводила даже там, умоляя хотя бы попробовать спасти жизнь.
    — Клэри, ты ненормальная, — Я отодвинулся на пару миллиметров, которых хватило чтобы втиснуть между нашими губами  довольную улыбку. —И сейчас пытаешься утянуть меня следом за собой. А еще от этого моя невеста никуда не пропала. На этот раз можешь признать, что шутка смешная.
    Замолчав, я снова посмотрел ей в глаза, совершив ошибку. Все звуки отключились, как будто весь мир куда-то пропал, оставив после себя только эту поляну. Я провел ладонью по ее холодной щеке, а затем, после паузы, вниз к спине, задержавшись на шее. Рука была слишком осведомлена об этих ощущениях: волоски у основания ее шеи, слабая тягучесть ее кожи, которая появлялась от воспоминаний о солнце, выступы ее горла, двигающиеся, когда она глотала. Другой рукой притянул ее ближе. Осторожно. Теперь она была прижата ко мне, достаточно близко, чтобы можно было застыдиться дырки на рукаве. Щекой прижимаясь к макушке Клэри, я чувствовал как ее дыхание нагревало ткань футболки. Этого было недостаточно, теперь мне нужно было больше. Внутри что-то начало неприятно ныть, требуя проделать с ней тоже самое. Поцеловать, а затем оставить гадать что же это было на самом деле. Простым отчаянием или желанием чего-то иного. Тот поцелуй не должен был меня задеть, но все же задел. Он был не тем холодным и механическим, каким приходилось обмениваться с будущей женой, а был до краев наполнен переживаниями и эмоциями. Была черта, которую не дозволялось пересечь, и пока что я точно не знал, где она начиналась. Конечно, сейчас было близко.
    —В следующий раз предупреждай, когда захочешь сделать что-то подобное, вдруг я захочу поцеловать тебя в ответ, — Я вглядывался в темноту деревьев перед собой. Нас было не видно, но и мы не видели того, кто мог бы случайно пройти мимо. Одновременно безопасно и опасно. В этом мире все было слишком одновременно. Внутри все все еще ныло. Кожа казалась созвездием нервных окончаний. Если Клэри сейчас дотронется до меня, сделает неверное движение, я забуду про ту черту. Этот момент был слишком пропитан нашими чувствами, чтобы вспоминать про внутренние преграды. Я молился чтобы она все разрушила, снова ляпнув что-нибудь раздражающее, но с другой стороны отчаянно хотел большего. И снова это одновременно, следующее за мной по пятам с того дня, как я первый раз увидел Клэри.

Отредактировано Ethan Greywaren (2016-06-06 13:48:52)

+1

9

Она пробуждает невиданную силу, повелевающую делать безрассудные поступки –
Опасна, как оголенный провод и перевернутая наизнанку душа лишь игрушка в ее глазах.

И не зря вокруг повторяли: если заболеваешь страшной чумой этого века, то непременно жди докторов, которые искалечат. Успей болеть так, как никогда не болел. Успей сбежать от докторов, пока не умер. И если ты попал на стол и скальпель над тобой повис, то не отказывайся от любви, пусть считают ее невиданной чумой, чем-то несущественным и не имеющим право на существование. Этот мир слишком жесток для доброты и для чувств, каждый, кто пытается лишить последних капель чего-то хорошего, обречен на существование во тьме. Делирия – не болезнь. Делирия – надежда.

И говорят, говорят старые книжки, что услышишь ты стук сердца напротив, заблестят глаза и дрогнет голос, а губы его такие теплые и такие горячие прикоснуться к твоим губам. Весь мир погаснет и страх пропадет, потому что пойдешь ты на битву со злом не одна, а вместе с кем-то. И говорят, говорят старые книжки, что в глазах любимого нет дна и погубить они могут, но могут и счастье подарить, такое счастье, что жизни своей не жаль, лишь бы запомнить этот миг и до самой смерти пронести. Болезнь – дар, любовь – не погибель. И тысячи душ в безмолвном страдании не помнят того, что приносило им когда-то счастье. Отрекаясь от всего ради правил системы. Система – не безопасность. Система – смерть.

Беспощадный зверь имеет слабость –
Беспощадная система имеет изъяны.

И сталкиваясь, лоб об лоб с этим парнем и есть то самое, что может поломать эту систему. Казалось бы, что таких людей единица, такая одна, но на деле оказывается, что стоит приглядеться, как вокруг тебя могут быть точно такие же сочувствующие. Это не делает тебя особенной, не делает их особенными. Так в чем загадка этой системы, в чем смысл действия этого лекарства, если не все «выздоравливают» после него? Ответы будет получить очень сложно, точно так же сложно, как и остановить эту систему.
- У тебя красивая невеста. Я видела ее на празднике в честь дня города, - на секунду я замолчала. Стоило бы припомнить, что тот праздник испортило вмешательство сопротивления, которое призывало людей к тому, чтобы люди начали борьбу с системой. И тогда все закончилось убийством. Убийством одного из членов АБД, уважаемого члена организации. Итан весь день был рядом с Ричардом, ни на шаг не отходил от него, а когда необходимо было увести меня с места преступления, именно он проводил до машины и потом поспешно вернулся к моему жениху. Его невеста стояла около сцены, я несколько раз видела ее вместе с Итаном, и в тот день он несколько минут был рядом с ней. Никаких эмоций, никаких показательных поцелуев и улыбок на лице. Все как и у всех. Нет положительных эмоций – не больной.
- Из-за работы ты не часто бываешь с ней? А ты что-нибудь к ней чувствуешь, ведь ты можешь чувствовать…она твоя невеста, - не слишком прямолинейные и глупые вопросы, которые могут вызвать подозрение в том, что он мне интересен? Обычно я стараюсь избегать неловких бесед, но мое любопытство всегда брало вверх.
- Это не твоя дочь. Ты сам сказал, что у тебя невеста, если бы ты был бы отцом, то непременно у тебя была бы жена, - от его слов про Ричарда мне стало страшно. Любовь? Он сам видел, какая у нас «любовь». Этот человек вызывал у меня десяток эмоций, которые сложно было назвать хотя бы положительными. Определенно, тут нет никакой любви лишь терпимость и желание хоть как-то выжить в этом аду.
- Красивые глаза. Побыть бы тебе невестой Ричарда Аддерли хотя бы несколько дней, и ты бы пожелал пять лет трудиться не покладая рук, чтобы прокормить семью. За тобой не следят 24/7 в университете или на улице, за тебя не планируют всю жизнь и уж тем более тебя не насилует собственный жених. У нас разные понятия о богатстве и если бы мне предложили отказаться от всего и убраться прочь отсюда, то я бы с радостью выбрала этот вариант.
Мне было неприятно и обидно, но в чем-то он был прав. Для меня пригрели это местечко с самого детства, с самого детства я получала лучшие игрушки, лучших нянь. Я не голодала, не побиралась и не жаловалась на недостаток внимания. Мой старший брат – Дэвид всегда был рядом, и он всегда заботился обо мне и помогал. А что было у него? Беднейший район Портлэнда, он недоедал, и бог знает, что он делал лишь бы получить еду. А еще и младшая сестренка. Сейчас он не от лучшей жизни пытается сделать ее детство непохожим на его, а я только лишь болтаю о том, что променяла бы все на свободу. Но и птицей в золотой клетке не каждой хочется быть, а если и каждой хочется? А что если я такая особенная сочувствующая, которая настолько разбалована, что хочет экзотики обычной бедной жизни.
- Прости меня, я не пойму тебя пока сама не поживу твоей жизнью. Я говорю слишком много бреда. Постоянно, - удивительно, как у меня за несколько секунд меняется настроение, а ведь буквально пару минут назад я готова была придушить его лишь за пару шуточек по поводу меня и Ричарда. Серьезно, лучше так не шутить. К тому же за дальнейшие действия я не несла ответственность, и все стало как-то странно. Он и я. Оба сочувствующие, оба имеют шанс на… попробовать что-то и ощутить эту свободу от системы. Возможно, что только с ним я не буду чувствовать эти рамки, и мне будет легче бороться с Ричардом, а, может, мы вместе одолеем его. Я знала его от силы по нескольким разговорам и году мимолетных рабочих встреч, но уже сейчас строила огромные планы на будущее, но я видела в нем того, кто мне поможет. Он просто не может мне не помочь.
И этот поцелуй. И второй на пробу. Я тянула его на то самое дно, на котором была сама, но меня небывало тянуло к нему, хотелось еще и еще, и кто знал, что душевные поцелуи без пафоса и показухи могут действовать, как наркотик.
- Мы и так нарушили десяток правил, а что нам мешает делать это без предупреждения?  - в действительности, а что? Сейчас на улице никого не было, никто и не соберется выйти на улицу в это время. Ричард? Ричард давно уверен в том, что я дома, точно как и мои родители в том, что я давно дома и просто отдыхаю. Моя мать прекрасно знает, что после выходного с Ричардом я стараюсь пройти в комнату как можно незаметно, улечься спать и не просыпаться до утра, и было неважно, во сколько я вернулась, главное, что выходной с женихом прошел и все.
- Итан, твоя невеста жива и здорова, неужели тебе не стыдно целоваться с чужой невестой?

+1

10

В последние минуты заката небо окрасилось сверкающим багрянцем, отчего перистые облака стали походить на кровоподтеки. Глаза начали слезиться от яркого света, но я все равно продолжал смотреть на стремительно темнеющее небо, слушая стук сердца, который эхом отдавался в ушах и чувствуя, как по рукам разбегаются колючие электрические мурашки. Каждая клеточка тела кричала: что-то не так. Я не понимал, что беспокоит меня сильнее: то, что я первый раз в жизни обнимал кого-то настолько долго или то, что мне это нравилось.
    — Кристина слишком уж красивая для меня. Иногда мне кажется, что она станет моей женой из-за какой-то ошибки. Наверное, я должен тебя поблагодарить за это замечание? — Я легко кивнул, вспоминая свою невесту и невольно сравнивая ее с Клэри. Они были настолько разные, что легче было сосчитать точки соприкосновения, чем выделить разницу. На мой взгляд, они обе были слишком красивы чтобы общаться с таким как я. Хотя, возможно, это нашептывает неуверенность в себе. Я хотел добавить что-нибудь еще, но промолчал, потирая висок кончиками пальцев. У меня была уйма проблем, Клэри - лишь одна из них. Эта девушка, кажется, обладала удивительной способностью доводить меня за секунду, а потом по щелчку пальцем снова устанавливать мир. Это внезапно открывшееся обстоятельство мне совсем не понравилось. 
    — Мы видимся несколько раз в неделю. Иногда я провожаю ее домой после университета. Некоторые выходные полностью провожу с ней, а в свободные вечера мы ходим гулять. Конечно, за столько лет она уже стала частью моей семьи, — Прищурившись, я разглядывал ее лицо, в поисках чего-то еще, но ничего не найдя, просто хитро улыбнулся. — И, если тебе так любопытно, то да, мы занимаемся всем тем, чем занимаются жених и невеста.
    Я не знал, то ли восхищаться Клэри за то, что на самом деле она чувствует все так остро, то ли презирать за чрезмерные эмоции, которые выплескивались через край. Я не понимал, что твориться у меня внутри. Улыбался и шутил, но внимательно наблюдал за девушкой, обдумывая ее поведение и пытаясь сделать выводы.
    — Да не дай боже мне быть невестой Ричарда. Мне не идут платья. Да и сомневаюсь, что при взгляде на меня он воспылал бы страстью. И что ты вообще представляешь? Фу. — Короткий смешок едва успел проскочить перед тем, как пришли воспоминания о том, что обычно происходило в доме Аддерли. Я напрягся. — Мне жаль, Клэри. Если бы я мог, я бы прекратил это.
    Мы остались в темноте. Лунный свет превращал ее в хрустальную куколку, каких можно увидеть на ярко освещенных витринах дорогих магазинов. Сейчас она казалась мне такой же недосягаемой. Между нами не то чтобы яма, а целая пропасть, огромное     ущелье, через которое мне вряд ли доведется перепрыгнуть. Я не был уверен, что могу позволить себе влюбиться вот так внезапно. Мне не совсем был понятен механизм этого явления. Я понимал дружеские отношения, когда друзья представляют собой качества, которых у тебя нет, одобряют версию тебя, которая нравится и тебе, таким образом вы все становитесь единым организмом. Свою дружбу с Клэри я представить не мог. Возможно, если бы мы начали по-другому, то все бы вышло, но сейчас я видел что-то большее, неясно мелькающее впереди.
    —Прости. Ты не говоришь бред. Просто... Как бы объяснить? Ты не знаешь что такое голод, зашитая на несколько раз одежда, холод зимой, когда нет денег чтобы оплатить отопление. И я бы не хотел, чтобы ты узнавала какого это. Ты слишком...  — Я не смог подобрать нужное слово, которое бы действительно подошло. Нежная? Милая? Интересно, с чего это меня вдруг так взволновали чувства девушки, которую я едва знал?
    Почему-то мне вспомнились кексы, которые пекла мама на мои дни рождения. Три небольших кекса, источающие аромат ванильной глазури, тонким слоем размазанной по верхушке ножом для масла. Я до сих пор помнил запах сгоревшей свечки, видел отражение огонька в маминых глазах, чувствовал мягкую обивку деревянного стула, на котором сидел, поджав ноги. Родители даже улыбались, желая заставить и меня самого улыбнуться в ответ. Держу пари, что Клэри всегда получала целый торт, а не его жалкое подобие. И я бы не хотел быть тем, кто лишит ее этой сладости. Сияющим девочкам - торты, пыльным мальчикам - кексы.
    —Возможно, то, что это наш первый нормальный разговор? За целый год, ты только представь. Хотя кое-кого это не слишком то и смущает. — Это прозвучало совсем не так, как я рассчитывал. В голове это было непринужденно, легко, но сейчас повисло между нами очередной неловкостью. Вся эта ситуация, напряжение, которым можно было заряжать батарейки, - все вместе это действительно напрягало.
    Однажды, еще когда мы только переехали в новый дом, мне велели скосить траву в нашем жалком маленьком дворике. Я с трудом толкал перед собой дребезжащую газонокосилку, но потом остановился, разглядывая темнеющее небо. В нескольких километрах от нашего района шел настоящий ливень. Он стремительно приближался: я уже мог чувствовать земляной аромат дождя, обильно поливающего почву и электризующий волосы на затылке запах озона. Я даже мог видеть эту дымчатую стену воды, заслоняющую небо. Я так и стоял, наблюдая за ее движением. Знание, что дождь будет темным и холодным пришло само собой, но ноги будто вросли в землю. Было и время убрать газонокосилку, но я все равно зачарованно смотрел на серую завесу. Стоял даже в последнюю секунду, когда дождь начал барабанить по траве в начале улицы. Стоял, отдаваясь во власть бури.
     Таким был этот поцелуй.
    Я ощущал его не только на губах, все тело наэлектризовалось. Еще секунда и я мог бы пускать молнии как та грозовая туча. Губы непроизвольно пытались растягиваться в довольной улыбке, хотя мне хотелось сохранить серьезное лицо хоть на минуту. Я хмурился, губы стремились улыбаться.
    Я слышал, что чтобы подцепить делирию может понадобиться мгновение, одна проклятая секунда, которая превратит тебя из здорового человека в зараженного. Первый поцелуй я старался не брать во внимание. Но второй? Сердце учащенно билось, сбиваясь с устойчивого ритма, с которым я жил много лет. Клэри легко перешагнула мою внутреннюю черту, даже не подумав о том, как меняют не только свою, но и мою жизнь.
    —Да ты меня сама схватила и как давай целоваться, я до сих пор опомниться не могу. Совращаешь чужих женихов? Стыдно, Клэри. — Внутри открывалась еще одна неприятная истина: мне нравилось ощущать ее запах, чувствовать руками тепло ее тела и легкий привкус на губах. Непроизвольно облизнув губу, я чуть отодвинулся, но объятий все равно не разжал. В голове вертелся один-единственный вопрос: «Что ты делаешь?». Не прошло и часа с того момента, как мы встретились, а моя жизнь уже катилась в Тартар с невообразимой скоростью. Я промычал что-то нечленораздельное, непонятное даже мне самому и зажмурился, как будто в темноте смог бы найти ответы на все те вопросы, которые атаковали меня.
    —Я так понимаю, мне от тебя теперь никуда не деться?
    Я оживал, медленно просыпаясь от спячки, а потом тоже поддался внезапно накатившему безумию. Клэри дарила мне внутреннее спокойствие и тишину, - что-то постоянно дергающее и нервировавшее меня изнутри наконец заснуло, убаюканное одним ее присутствием. Мои руки у нее на спине, ее на моей, мои губы на ее губах. И я не могу оторваться. Я не хочу отрываться. Хочу вечно стоять на этой поляне, ощущая как прохладный ветер треплет футболку, покусывает голые руки. И целовать ее, пытаясь примериться к изгибу губ. Отдаваться порыву, которым она заражала меня, было проще, чем пытаться разобраться в том, что я чувствовал.

Отредактировано Ethan Greywaren (2016-06-25 23:40:43)

+1

11

Отослав последние капли страха к чертям, невольно понимаешь, что терять было уже нечего. Уже давно обрела чувство полного безразличия к жителям этого города, которые наблюдательно следят за твоей жизнью. Пример. Подражание. Но кто я без своих чувств? Безмолвное существо, которое подчинялось только воле своего правительства. Запуганный напором зла и жестокости, которую покажут ему, если он сделает один неверный шаг в сторону. Люди без Делирии, тем самые исцеленные не имеют право на свое слово. Они никто. За них все решено. И даже те, кто сидят на самых верхах понимают, что запущенный процесс не остановить и стоит только создавать и поддерживать эту идеальную иллюзию идеального мира. Мы не такие с тобой, Итан. Мы те, кто из-за порыва эмоций и важных событий в нашей жизни обрели драгоценные чувства. Они стоили нам очень дорого, но жалею ли я о том, что произошло в прошлом? Нет. Прошлые раны тяжело проходили, но они зажили. Если честно, то я смутно помню, как мои чувства вернулись, но, кажется можно поблагодарить Ричарда Аддерли за это. И теперь. Теперь я могу стоять перед Итаном, вдыхать ненавязчивый запах его одеколона и думать о том, что ждет нас дальше.
Я стояла, прислушиваясь к звукам, долетавшим из города, и вдруг увидела, что небо над верхушками деревьев заалело. Небо, которое было пару часов назад бледно-голубым, стало сиять алым свечением. Все. Закат. Сложно быть обнаруженным, когда вы говорили на пониженных тонах шепота, а небольшая посадка прикрывала наши тела, тем более ночь уже занимала преобладающее положение в сутках, так что это все больше придавало уверенности и прогоняло страх прочь.
- Уж если бы мне предоставили выбор между тобой и Ричардом, я бы выбрала тебя. Ты мне больше нравишься, - если мои слова действительно звучали, как замечание, то мне необходимо было все исправить и, причем, срочно. Все что я говорила про него, было правдой, гораздо правдивой правдой, чем наша невыносимая игра на публику, что все у всех хорошо. Меня не раздражала беседа с ним, мне не хотелось сбежать от этой неловкости и зажатости, которая исходило от него. Если мы оба влипли в эту игру в «поцелуй меня, покажи свои настоящие эмоции», то и заканчивать ее придется тоже вместе, но что если? Что если я не хотела заканчивать эту игру, хотела большего. Хотела все, как в сказке.
Совсем недавно в мои руки попалась удивительная книжка с удивительными, на мой взгляд, историями. И одна из них была про меня и Итана, я пыталась найти точки соприкосновения этой истории и нас, и их оказалось огромное количество.
Когда-то давно, где-то в прошлом тысячелетии автор сидел, сгорбившись над грудой листов пергамента, и вырисовывал чудные орнаменты на бумаге. Слово за словом, фраза за фразой, четверостишья за четверостишьями. И складывалась его удивительная трагедия. Где-то на северо-востоке Италии, где всегда тепло и до волн морской пучины рукой подать, в городе Вероне жили два знатных рода. Они не могли прекратить войну между собой, и эта война привела их к огромной потере. Не многотысячные армии гибли в этой войне, не чужие дети, а погибли свои. Наследники. Родные дети. Но до этой трагичной смерти они так же, как сейчас и мы прятались по закоулкам и прятали вместе с собой свои чувства. Они не могли пойти напрямую против своих семей и убежать точно так же, как и мы не можем убежать, но они нашли в себе силы, чтобы покончить с этим пусть и ценой своей жизни. Болезнь привела их к этому, но эта болезнь прекрасна, хоть и опасна, чувствуя себя прекрасной Джульеттой, я боюсь идти по этому пути, боюсь, что за моим неверным шагом в мою семью полетят сотни стрел, которые уничтожат их. В них не было ни капли сочувствия и не было никогда поддержки, но я никогда не желала им зла, а уж тем более никогда не желала зла семье Итана. Не желала зла его маленькой сестренке, его родителям, не жалела зла и ему самому.
______________________________________________________________________________
- А может быть это судьба? И тебе суждено быть с ней, вот поэтому государство подобрало тебе идеальную, красивую и подходящую к твоему типажу невесту. Я очень рада, что тебе в этом плане повезло, - я улыбнулась парню, хотя неприятный укол зависти защемил мое сердце. Если все у них было так хорошо, то почему у меня все было не так, как хотелось бы. Пусть у него нет чувств и эмоций, но он бы мог мягче относиться ко мне или же просто никак не относиться, но не делать меня своей игрушкой, предметом своих развлечений.
- Я всего лишь игрушка, которую он выкинет, когда она ему надоест. На меня выльют кучу помоев и много раз еще вытрут ноги, а затем просто отправят на гниение к червям, зато я запомнюсь молодой и красивой, как говорят многие, - с последней фразы я засмеялась. Всегда смешно думать о смерти, когда до нее далеко, то ли она уже в спину дышит. Никогда не знаешь, что приготовит тебе новый день с Ричардом, и всегда выдыхаешь на выходе, когда этот день подходит к концу. Молишь Бога о том, чтобы все быстрее кончилось, хотя как может бог в этом помочь?
- Я сама могу остановить его. Эмоции плохи только в том случае, когда ты теряешь над ними контроль, если я потеряю над ними контроль, то тут будет два варианта. Весь город будет хоронить Ричарда как героя и борца с сочувствующими, но погибшим от руки собственной невесты или же я убегу. Я выбираю менее жестокий вариант, но для блага его будущих невест лучше прирезать его, пока он не убил очередную куклу. Какая я? Жестокая? Ненормальная? Все эти синонимы идеально описывают меня. Так какой же ты считаешь меня, Итан? – мои слова звучали резко и даже поцелуй перед ними не смогли сгладить всего недовольства и обиды на эту жизнь, но это была правда. Мне хотелось убить, лично убить Ричарда и не только за его унизительные действия, а за то, что он был совершенно другим исцеленным. Он был тем, кому досталось все, и этим всем он пользовался, как должное. Таких людей не должно существовать в нашем мире, они тоже рушили всю систему, но его так ревностно оберегала его семья и АБД, что не было сомнений в том, что лучше обвинить малышку-девушку в том, что она не делала и выставить Ричарда белым и пушистым.
Поцелуй. А что если он спасал? А все то, что я чувствовала сейчас, вся ненависть к Ричарду, все то, что порождало и заполняло мои мысли. Они уходили, когда Итан прикасался к моим губам. Этот поцелуй был не таким, какими были другими, не такие, какие они были с Ричардом. Они на время заглушали всю боль и все то, что пламенем ярости горело внутри меня. На время это заменялось чем-то теплым и неосязаемым. Не было того холода, который чувствуется, когда Аддерли со мной, не было того страха, который брался неизвестно откуда. С Итаном было чувство защищенности и хотелось чувствовать эту защищенность постоянно.
- Мне давно уже не стыдно, Итан. У меня есть эмоции, я могу любить и чувствовать боль при этом, но мне не стыдно. Мне страшно, мне холодно, мне… - невольно я прикусила губу, я чувствовала столько неприятных и непонятных чувств, что не могла их назвать словами. Но  стыда в этих чувствах не было. Всякий стыд отбивается, когда тебя наказывают при том же Итане или же при твоих родственниках, при чужих людях. Тебе уже не стыдно за то, что ты делаешь или спрашиваешь, тебя все равно ждет наказание, какое бы наказание не последовало бы за этим всем.
- Мы вольны в выборе. Этот поцелуй мог бы значит для тебя, что и значит для мистера Аддерли. А я это сделала для того, чтобы почувствовать что-то вот тут, - правую руку я положила к себе на грудь. Ударом за ударом я прекрасно понимала, что все не закончиться сегодняшним днем, что-то мне подсказывало, что сердце почувствовало, и это чувство ему нравится.
Ему нравятся эти объятия. Ему нравятся настоящие поцелуи. Ему нравятся эти споры о том, кто богат, а кто беден. Ему нравится всё. Прекращать это сейчас не имело смысла, так как сердце не захочет отпускать все это просто так, а страдать? Мне надоело страдать о того, что делает со мной Ричард. Мне надоело быть слабой и мне надоело быть его жертвой. Я хочу счастья и хочу счастья для Итана.
- Хотя ты прав, ты никуда от меня не денешься, - резкий, холодный луч здравого смысла внезапно вспыхнул в моем усталом, затуманенном мозгу, и в памяти сразу воскресло то, что на какой-то миг изгладилось из сознания: мне страшно, безумно страшно. К чему приведут наши разговоры? К чему приведут наши отношения?

+1

12

Раньше говорили, что существуют сердца, созданные друг для друга, которые никогда никого не смогли полюбить, если бы однажды им не посчастливилось встретиться. Тот мир, прежний, был влюблен в саму любовь, в ту теплоту, которой она тебя наполняет, в прекрасные мгновения, которые рождаются между двумя людьми в одну секунду. Они влюблялись в неправильный и правильных людей, совершали множество ошибок. В конце концов они стали влюбляться в тело, лицо и в саму идею быть любимым. Они возвели любовь в культ, а теперь мы разгребаем все то, что осталось от этого фанатизма.
    На стремительно темнеющем небе расцвели две первые звезды и ко мне пришла мысль о том, какие мы все крошечные. По сравнению с этим миром, порой мы одни против больших проблем, большой боли или противника, который больше и сильнее нас. В нашем мире мы должны быть сильными, большими и успешными, должны добиваться чего-то, но ведь на деле мы все просто маленькие люди, смотрящие на огромное небо. Нам всем впечатывали в голову одинаковый шаблон, святую веру в то, что наше государство идеально, политики не лживы, а население счастливо. Но на деле оказалось, что закон подлости - единственный закон, который срабатывает всегда. Почему? Ведь даже закон всемирного тяготения можно нарушить, но не эту треклятую чертовщину.
    — Ты просто плохо меня знаешь, а иначе не сказала бы такого, — Горло перехватило в ожидании ответа, который я не желал слышать. Если бы ей предоставили право выбора раньше, то Ричард все равно бы победил, в этом я был уверен. Мы хоть и были похожи: оба светловолосые, голубоглазые и широкоплечие, но кто бы по собственной воле выбрал меня, с условием, что не знал о характере Ричарда? Ответ на этот вопрос неизменно был бы не самым утешительным, а перспектива обсуждения моих изъянов меня совсем не интересовала.
   — Значит ты веришь в судьбу? А еще в любовь. И в то, что мы могли бы быть свободными. Твоя наивность такая милая. - Заключил я, улыбаясь так, будто это было так же умилительно, как корзинка с десятком котят. — Чтобы получить идеальную и красивую невесту нужно самому быть идеальным и красивым. Как видишь, с этим у меня проблемы. Это случай, ну или удача. Когда-нибудь мне должно было повезти.
    А вот я верил в возможность, случай или удачу, называть можно как угодно, но смысл останется тем же. По теории вероятности, хоть раз мне должно было повезти и вот мой приз - красавица жена. Правда, теперь я уже не был уверен, что она одна была моим призом. Поцелуи с Клэри тоже намекали на новую возможность. Я был простым парнем с большим количеством возможностей и дырой внутри, которая прожигает сердце с каждым днем все глубже и глубже.
    — Он тебя не выкинет. Для Ричарда нет ничего важнее репутации, но какой она может быть у человека, обе жены которого оказались сочувствующими? Люди начнут шептаться, его популярность падет, а там недалеко и до проигрыша на выборах. — Это было единственное, в чем я был точно уверен. Эта семья слишком дорожила своей репутацией чтобы позволить какой-то девчонке испортить все. Клэри будет с ними до самого конца, они будут врать, хитрить и изворачиваться, лишь бы никто не подумал, что Ричарду не везет с невестами. Что он каким-то образом заставляет своих жен снова обретать чувства. Значит, он сам какой-то дефектный. А кому нужен такой мэр? Никому. 
    — Клэри, ты слышишь себя? Аддерли неприкосновенны. Они пауки, каждая лапка которых цепляется за определенную нить и стоит им только шевельнуться, как ад пойдет дождем. Паук умирает, паутина дергается, счета твоей семьи внезапно обнуляются, родители попадают в аварию, после которой им ампутируют конечности, брат сходит с ума, пополняет ряды заключенных Крипты. И только потом они принимаются за тебя. Позволь использовать слово «смерть» как краткую версию последствий. Прости, если это могло прозвучать грубо, но это правда. Не суйся к ним, пока не будешь уверена, что все твои близкие в безопасности. — Я нагнулся к ее уху и зашептал тихо, пронизывая темноту. — Я уже сказал, что ты ненормальная. А еще потрясающая.
    Этот приступ откровенности, пусть и весьма кратковременный, выбил почву у меня из под ног. Это было тяжело. Я действительно привык хранит свои эмоции внутри, так что признание в том, что она прекрасна во всех смыслах, опустошило меня. За прошедший год я успел многое узнать о ней, впечатление сложилось в ясную картинку, которую я теперь быстро исправлял. Добавил, подчеркнул и выделил тот момент, что она меня бесит. Мелким шрифтом подписал, что почувствовал в груди приятное тепло, когда наши тела соприкасались. Клэри была как песня из детства, которую ты безумно любил, но с возрастом забыл, что знаешь ее, пока не услышал снова.
   — Холодно? — Я понял, что она говорила об ином холоде только тогда, когда резко дернул замок толстовки до самого подбородка Клэри. — Блин, не пугай так, я чуть не побежал домой чтобы взять тебе еще одежду. Не бойся, я попробую что-нибудь придумать. Когда справляешься с безумием вместе, оно не кажется таким уж и безумным, верно?
    Я ловил себя на мысли, что моя жизнь была составлена из десятков часов, которые нельзя забыть. Сегодняшний час навсегда отпечатается в воспоминаниях в неровной ускоренной перемотке. Я боялся сказать слишком много, разрушая мгновение, которое уже казалось выдуманным. И я знаю, что люди не звезды, боже, я знаю. Но к черту науку, к черту логику. Клэри была чертовым солнцем, самым ярким, которое я когда-либо видел. Конечно, я видел лишь одно, но еще ни разу оно не повторяло свой облик в точности.
    — Ну и как? Почувствовала? Я разве похож на того, кто может излечить волшебным поцелуем все твои душевные страдания? — Не знаю почему, но это заявление заставляло злиться. Я не хотел быть тем, кого используют чтобы забыть о каких-либо вещах. — Я без понятия что они значат для твоего женишка, но никогда не смей сравнивать нас с ним.
    До меня снова с внезапной ясностью дошло, насколько мы разные. Если бы мы с Клэри были предметами, она могла бы быть прекрасной скульптурой, украшавшей любое место, а я - никому не нужным стеклянным шаром со снежинками внутри, при взгляде на который ты обязательно вспомнишь какую-нибудь мелочь. В повисшем молчании я отчетливо слышал стук наших сердец, поражаясь тому, как настолько громкий звук не слышит весь город. Смутно начинала вырисовываться общая картина того, что с нами происходило, зыбкий портрет чего-то такого, что я всегда считал для себя недоступным.
    — Не сомневаюсь. — Рассмеялся я в темноту, стараясь, чтобы в голосе не было слышно облегчения и радости. Клэри будто только что связала нас обещаниями куда более сильными, чем предполагалось, при единственных свидетелях - звездах, которые видели уже миллионы подобных обещаний. И тут тишина пришла второй раз. Прекратив улыбаться, я замер, глядя ей в глаза как последний дурак. Меня затопило чувство правильности происходящего, того, что я говорю нужные слова в нужное время нужному человеку, такое нечастое ощущение верности слов и их искренности.
    — Ты... Боже. Мне надо проветрить голову.
    Я отошел от нее на край поляны, проводя рукой по волосам. Такое со мной случилось впервые. Это был одновременно и вопль ужаса и что-то вроде «вау». Сцепив руки за головой, я снова уставился на небо. Звезды медленно передвигались над городом, напоминая о множестве возможностей, и впервые за долгое время я чувствовал их. Звезды существуют так долго, что, кажется,  повидали уже все возможные варианты. А еще они, сами того не зная, могут быть олицетворением не любви. Уходя от банальностей, вроде того, что они существуют вечно, я мог заявить, что они рождаются парами. В библиотеке я наткнулся на книгу о космосе и целый вечер изучал ее, не веря, что такое может быть. Бинарные звезды движутся по кругу в непосредственной близости друг от друга, они становятся одиночными тогда, когда их партнер сталкивается с другой парой бешено вращающихся звезд. Если приглядеться, а еще лучше притвориться, что у тебя вместо глаз обсерватория, то можно увидеть множество пар цепляющихся друг за друга в разрушительной и созидательной гравитации созвездий. Это пришло мне на ум как единственное, что могло бы прояснить ситуацию. Клэри ураганом взорвалась в опасной близости от моего созвездия, угрожая дальнейшему мирному существованию. Она же не могла не понимать, что сводит меня с ума, что каждое прикосновение отдавалось внутри колючими электрическими мурашками. Я глубоко дышал, пытаясь вернуть сердечный ритм в норму.

+1

13

♫ смысловые галлюцинации – апрель
Они ворвались в наши жизни и смели все то, что могли бы построить мы. До основания. До фундамента разрушены жизни тысяч детей, которые могли чувствовать. Они уносят эти чувства в дебри своих лабораторий и под пытками верхушки изобретают новое и новое, что способно сломать людей. Они не многословны и часто их указания похожи на безмолвные жесты лаборантам. Наши чувства закупорены в пробирках химических составов, которые не меняются из года в год. Из года в год сотни пробуют этот раствор на себе и не все испытывают удачу остаться при своих чувствах. Так что же мы? Что это значит?
___
Пора бы вырасти и перестать впадать в ту выдуманную для себя сказку. Реальность гораздо губительней для меня, но это реальность и придется свыкнуться с тем, что я обитаю в ней.
Грязевым потоком на меня навалился Ричард и его семья, которая каждые выходные буквально испытывают мои нервы на прочность. Хороша актриса та, которая умеет бороться со всеми нападками, молча и без лишних эмоций. Они и хотят этого. Хотят найти во мне изъяны в виде не отключенных вакциной чувств. Всем выгодно от этого, в том числе и мне, а кто знает, как бы сложилась моя судьба, если бы мои эмоции были отключены. Не было бы той боли душевной, которую испытываю при взгляде на него, не было бы тех слез и не было бы того разочарования и той бреши в душе, что мешает сейчас попытаться начать все сначала.
Схожу с ума, строя в своей голове идеальный мир в нежных тонах, где за плечи обнимает чья-то крепкая мужская рука, и голос его такой тихий-тихий шепчет о том, что все хорошо и том, что всегда будет рядом. Схожу с ума, когда эта самая картина оживает на страницах книг начала двухтысячных. В то время не было того, что все называют делирией. Не существовало понятий любовь – зло, не было страха быть уничтоженным за то, что ты любишь кого-то в этом мире.
Постоянно просыпаясь в холодном поту, стараюсь уловить лишние движения в комнате, а слышал ли кто-то твои мысли, а читает ли кто-то твои сны. И сняться ли сны тем, кто исцелился. Полет фантазии и все самое хорошее могло быть только у тех, кто мог чувствовать что-то хорошее, а у них не было всего этого. Они строили себе идеальные дома и воспитывали детей по стандарту принятым государством. Мои родители, родители Итана, родители Ричарда, родители соседских детей, совершенно разные внешне, но в душе с такой же пустотой, с которой и могли бы быть их дети. С ней живет Ричард, и с ней не живем мы.
Да будет проклята вся эта система, что довела до такого нас. Да будет проклята за то, что пытается сломать наши души. Сломись. Дай нам возможность любить.
   — Твоя неуверенность в себе раздражает меня. Разве ты не можешь понять того, что ты красивый? Дурак! — да что он говорит о себе? Что он видит перед своим зеркалом, когда умывается утром? Ему бы не поставили в пару такую девушку, если бы он не был симпатичным. Каждому подбирают по предпочтениям, по тестам, по внешности и если бы не Кристина, то это могла бы быть другая симпатичная девчонка. И почему я сейчас срываюсь на него, как какая-то истеричка? Может быть, я сама не понимаю, как уже ревную его. Всего лишь пару поцелуев и ты уже метешься в поисках «нас». Невозможно. Систему не победить, как бы ты не старался. А бежать? Он был прав. Бежать мне некуда.  Вокруг был рой пчел с фамилией Аддерли, которые следили за каждым шагом, чтобы признать тебя виновной в том, что у них в жизни не получается.
   — Мечтать и верить  — это все на что я имею право. Остальное контролируется Ричардом и его семьей. Я - собственность, которая ни на что не имеет право, даже АБД не сможет защитить меня от него, потому что пару звонков и я уже сочувствующая, а за этим сам знаешь, что последует, —  усмехнувшись, я затопталась на месте. Мне всегда было интересно, что творилось за дверями АБД и кто управляет всем этим, а так же как же проходили повторные процедуры. Почему после них никто не возвращался в живых? А что если повторных процедур не существует и если ты бракованный и она на тебя не подействовала однажды, то тебя просто утилизируют, как мусор.
   — Значит ли это, что таком уроду удача подарила еще одну красивую девушку, которая сейчас целуется с ним? Странное стечение обстоятельств, ведь такой шанс один на миллион и он был отдан твоей невесте, второй раз с красоткой тебе не должно было повезти. Так что же это? Это не удача, Итан. Это ты. И ты прекрасен, — я засмеялась, неужели это говорю я? Буквально пару минут назад я была раздражена на него за то, что он такой неуверенный в себе, а сейчас говорю то, что у меня на душе. Он мне нравился, нравился не только внешне или тем, что он сочувствующий, а так же просто его рассуждениями и скептизмом, которого мне так не хватало.
   — А ты слышишь себя? Он уничтожил одну жизнь, и позволить уничтожить меня я ему не дам. Самый нормальный у них только малыш Роберт, который вот-вот присоединится к своему «паучьему» семейству. Ричард строит из себя черт знает что, но на самом деле он – никто. Он ничтожество, которое играет чужими жизнями только потому, что он рожден в удачном месте и в удачное время. Что он без своей семьи? Кто он такой без своей матери и отца? Аддерли можно подвинуть в любой момент, они могут потерять свою корону из-за неосторожного действия или слова, а так же если кто-то составит им конкуренцию. Понимаешь о чем я? Сегодня я манипулировала Ричардом, а делать это очень и очень просто. Он…не важно. Я смогу его убрать или уничтожить. Наверное, будь я исцеленной, то я не думала бы об этом…иногда я думаю, что  лучше бы это была бы другая девушка, а не я. Исцеленная. Идеальная. Сложно играть такую, когда ты каждый день ходишь по ножам, — и в чем же смысл раскрывать душу человеку, которого ты знаешь от силы несколько часов и видишься пару раз в неделю? И смысла нет, но мозг отключен, а язык продолжает говорить. И, кажется, что время остановилась в тот самый момент, когда мы в последний раз поцеловались, а я говорю и говорю. Делюсь планами на убийство того, кого он должен защищать, а ведь пострадает и он, его семья. Я убила, а он должен был защитить его ценой своей жизни, ему за это платят деньги. И почему он молчит? Почему он не бежит к Ричарду и не говорит обо мне, как об угрозе, которая может навредить его хозяину? Кто он черт такой, зачем я начала все это?
   — Похож, Итан Грейворен. Похож на того с кем не противно переспать, — засмеялась я, мастер говорить бред во время серьезных разговорах, но этот парень достаточно подпортил моих мечтальных фраз о которых мне не с кем было поговорить. А что сейчас? Пусть довольствуется небольшим унижением его достоинства, и впредь будет знать, что нельзя смеяться над Клэрибэл Коулмэн.
   — Что я, Итан? Договаривай, — шутка была шуткой, но если я старательно увиливала от серьезных вопросов, то теперь было не до смеха. Я понимала, что сейчас испытывала десяток странных эмоций, которые раньше принадлежали прежнему Ричарду Аддерли, тому самому, которым он был при первых наших свиданиях, а после него они исчезли. А что сейчас? Сейчас они принадлежали серии странных событий, которые связаны с одним именем. Безумный мальчишка, который раздражает своей неуверенность, так еще и скептик от мозга до костей. И куда мне деваться? Где мне прятаться от него и того, что происходило в моей душе? Для чердака время позднее, а сказки на нем нечитабельны в ночное время.

+1

14

Вокруг нас жужжали насекомые, маленькие неспешные мошки, которые раздражают своим присутствием больше, чем кусают. Когда крылья одного из них коснулись моей щеки, я раздраженно ударил по лицу. Мотылек, один из миллионов, населяющий лесную обитель,  успел увернуться от расплаты. Все сочувствующие — мотыльки, а любовь наш огонь. Глупый, гонится за соблазном пламени в неизбывном мраке. Языки огня уже щекочут его лапки, но все, что его действительно волнует, все его надежды и желания сокрыты в этом источнике света и тепла. Секунда  — и его уже не стало. Настолько влюблен в свет, что не понимает, что если не успеть потушить костер, получит лишь предсмертную эйфорию.
     —Меня тоже много что раздражает в тебе. Когда раздавали самоуверенность, увы, мою порцию отдали кому-то другому. - Отчего-то хотелось отвернуться, чтобы она не видела моих глаз, губ, носа, всего меня. Вместо этого я лишь язвительно продолжал гнуть свое. — Не могу, ты уж прости. Все, что я видел в зеркале с самого детства было уродливым, не заслуживающим внимания, потому что бедным не полагается быть красивыми. Это тебе всегда говорили, что ты красива, а меня в это время тыкали носом в землю. И чего ты разоралась? Не хватало еще чтоб нас услышали.
    Вот так я оказался дураком, который виноват в том, что заложили в нем природа и время. Яркий пример старой-доброй женской логики, которая веками ломает мужской мозг. Самое смешное, что я даже не мог это исправить, жизнь просто не давала мне почувствовать себя значимым. Или, может быть, просто внушил себе мысль о том, что недостоин. В конце концов я не сделал в жизни ничего хорошего, чтобы заслужить подобные чувства.
    Слабо верилось, что на последнем этапе подбора пары кто-то будет отбирать возможных партнеров по внешности. Возможно, так делали только для значимых людей, чтобы их дети были еще более прекрасными, чем они сами. Но для простых людей вряд ли кто-то бы настолько стал заморачиваться. Тем более, насколько я знал, девушки сами выбирали себе мужа из нескольких предложенных кандидатов. Возможно, Кристина просто закрыла глаза и случайно ткнула пальцем в мое фото. Никакой удачи, никаких возможностей, а случай.
    —Мечты только усложняют все. Ты проигрываешь в голове варианты, которые могут никогда не произойти и этим мучаешь себя. Если бы то, если бы это. «Если бы» — самое мерзопакостное выражение на свете. Это ведь причиняет тебе боль, а ты не должна страдать.
    Мне было почти жаль ее. Хрупкая пташка в золотой клетке, владелец которой из прекрасного принца внезапно превратился в живодера. Нужно было всего-то незаметно распахнуть дверцу, выпуская ее не волю. Но из своих эгоистичных побуждений я не делал этого, желая хоть издалека, но наблюдать за полюбившейся птицей. За этот год я настолько привык наблюдать за Клэри, что не отдавал себе отчета в том, что не знал что буду делать, если она внезапно пропадет.
    Мама раньше говорила: «Посмотри на весь этот потенциал, что у тебя внутри». Однако, я до сих пор уверен, что весь этот потенциал был для других людей, а не для меня. В упор не видя возможностей, предстающих предо мной, я не двигался с насиженного места. Я мог бы стать кем-то другим, если бы забыл кем был. Трус, боящийся перемен.
    —Фактически, сейчас с этим уродом никто не целуется, так что шансов нет. И раз уж красотка сама говорит, что подарена ему, удача не причем. Это ведь был ее выбор, пусть она и заслуживает куда лучшего, чем неуверенный в себе бедняк или богач-извращенец. — Сначала я снова хотел съязвить ей, выдав что-то вроде «Я не называл тебя красоткой» или «так вот кому досталось мое самомнение», но промолчал. Слишком большая концентрация комплиментов для моей персоны сияла в воздухе, это не давало свободно дышать. Предполагалось ли что я начну благодарить ее за это? Разглядывая землю вокруг наших ног, я едва сдержался чтобы снова не начать ерошить волосы. Они страдали каждый раз, когда я начинал нервничать. Я так любил все привычное и так боялся перемен, что мог легко пропустить момент, когда нужно сделать шаг к собственному счастью.
    Шансы добраться до дома в здравом уме стремительно приближались к нулю. Клэри сводила меня с ума каждым своим словом, каждым движением. И этим неожиданным комплиментом, который оказался первым в моей жизни. Конечно, я не был в этом специалистом, но твердо был уверен в том, что роли между нами распределены как-то неверно. Это я сейчас должен разбивать лоб, кланяясь ей в ноги и срывать голос, крича о ее красоте. Но вместо этого я делаю вид, что не замечаю этого. На самом деле я замечал все, но давно уже перестал что-либо говорить.
    Это был идеальный момент для еще одного поцелуя. И дело было не в том, что я не хотел этого, ведь я хотел, и еще как. Клэрибэл Коулмэн была симпатична в том смысле, который может причинять физическую боль. Она была похожа на сердечный приступ. Я начинал чувствовать, что этот вечер был ошибкой, это был не настоящий выходной. Я должен был остаться в кровати до завтра и попытаться снова. Но именно сейчас решил поиграть в благородного рыцаря, который не принуждает принцессу к исполнению своих желаний. Ведь на ее месте я бы визжал как маленькая истеричка, стоит только какому-нибудь парню дотронуться до меня, после всего того, что делал с ней жених. Хорошо все-таки, что я не маленькая истеричка.
    —Я прекрасно себя слышу. Пару минут назад я говорил, что постараюсь тебя защитить. Так вот, внимание, этот тот самый момент, когда я пытаюсь тебя защитить. Пожалуйста, пока что не лезь к ним. Аддерли держат конкурентов только для видимости того, что вся власть не принадлежит им. Они не скажут и не сделают ничего лишнего, потому что продумали все еще тогда, когда ты пешком под стол ходила. Знаешь, раньше и Ричард был нормальным, но ранняя процедура сделала из него куда большего мудака, чем из всех остальных. А еще я был там и все видел. Мейбл сама виновата, если бы она смолчала, а не закатила истерику, выдав себя, то не умерла бы на лабораторном столе. Интересно будет послушать как же ты манипулировала им. — Пожалуй, в некоторых вопросах я был уж слишком упрямым. - Тебе не нужно играть такую, потому что ты и так идеальная. Знаешь, если бы мы знали из-за чего возвращаются чувства или могли сделать какую-то сыворотку, которая вернет их, то могли бы исправить твоего жениха. Тогда вы бы полюбили друг друга и зажили счастливой жизнью.
    Бесила глупая уверенность Клэри в том, что она легко сможет выиграть Аддерли в игре, которую они ведут дольше, чем она живет. Она слишком мечтательная для этого мира, все еще верит в несуществующую справедливость, прекрасных принцев, которые спасают девиц из башен и любовь, которая выдерживает любые преграды. И почему именно мне досталась роль того, кто должен это разрушить? Гонцам, приносящим дурные вести отрубают голову. И почему-то было чувство, что гнева этой сумасшедшей стоило опасаться. Она была блестящей, острой и красивой. Если сломать ее окончательно, то она воткнет тебе в горло стекло и будет смотреть, как ты истекаешь кровью.
   —Думаешь, ты первая девушка, которую обижает жених? Думаешь, первая, которая хочет смерти Аддерли? А они все еще живые и неприкосновенные, потому что все знают как это устроено. Да и чего хорошего тебе даст неосторожное убийство Ричарда? Тебе с твоей симпатичной мордашкой лучше подождать в сторонке, пока я не придумаю что-нибудь.
    А вот насилие можно было бы признать болезнью куда более опасной, чем делирия. Раньше я не думал, что могю этим заразиться, но все вокруг уже были инфицированы. Я старался быть благородным, рассудительным и, по возможности, оптимистичным, но сейчас медленно открывал глаза и видел наш идеальный мир именно таким, каким он был - развращенным, жестким, вульгарным и несправедливым. Лучше бы людей лечили от злости, а не от любви.
    Сердце освободило грудную клетку, и я бы сейчас с удовольствием сел на землю, закрывая глаза руками, намереваясь просидеть так всю ночь.
    —Пф, да я вообще ходячий антистресс. Ты это на глазок определила? Можешь пожмякать меня, пару раз поцеловать и снова бежать к своему женишку, Клэрибэл Коулмэн, — Я еще никогда не называл ее так. С самого начала мысленно - Клэри, в глаза - мисс Коулмэн. Но сейчас, когда она сама старается задеть меня за живое, нельзя молчать в ответ. И как я мог несколько минут назад обнимать еe?
    Я все еще был неподвижен. Легко было говорить, не видя ее лица. Выворачивать душу незнакомцу легче, потому что ему плевать на тебя и твои проблемы. Но что делать, если этот незнакомец и был моей проблемой? Я не мог_не хотел договаривать ту случайно вырвавшуюся фразу.
    —Прости, это было грубо. Я не должен был начинать говорить, если не собирался продолжать, — Выхватив из темноты ее лицо, я попытался улыбнуться так, будто ничего не произошло. Жаль, но ничего не вышло. Ее глаза смотрели на меня так, словно я что-то значу, она одна из всех, кого я помнил, смотрела на меня так. И я продолжил, понимая насколько неуместным, пусть и совершенно искренним, будет это признание. —Хорошо, ладно. Ты сводишь меня с ума в каком-то жестоком и извращенном смысле. Гребанный год ты снишься мне. Закрываю глаза и ты тут же начинаешь просить помочь тебе, спасти или еще что-то. Мало того, что спать мешаешь, так еще и тут добралась. Теперь мы еще и целовались и это было... Это было. Для тебя это просто способ утешиться после дня с Ричардом, но мне утешаться не нужно было. И я тогда хотел сказать, что ты очень красивая.
    Как быть с катастрофой в моей груди, на губах, в моей голове? Темнота развязывала язык, будто я был в одиночестве и выворачивал свою душу в никуда. Привычка держать себя в руках впивалась в кожу сотней рыболовных крючков, оттягивая меня назад и моля прекратить говорить.
    Это может быть концом.
    Это может быть началом.
   —Ты мне не нравишься, — выдержал слишком уж длинную паузу, не решаясь признаваться в том, что уже давно скребло душу. — Но, кажется, я влюблен в тебя.
    Говорят, что после признания становится легче. Не правда, становится еще хреновей. Теперь мне отчаянно хотелось собрать свою вывернутую душу и спиной защитить ее от ожидаемого плевка. А потом как можно скорее уволиться с этой работы, жениться и забыть об этом вечере. И никогда в этой жизни больше не говорить с нарушительницей моего душевного спокойствия. Я мог бы сейчас сделать тот самый шаг к счастью, поднять руку, чувствуя тепло ее щеки, но как всегда лишь сжал кулаки, не смея что-то сделать. Слуга до мозга костей. Я отвечал за всех людей, которые попадали на мою орбиту, но забывал о себе. Раз уж решился сказать, то могу и одним глазком глянуть на то, что натворил. Страх увидеть там презрение, был просто невыносим. Ведь недавно я с уверенностью говорил ей о том, что не верю в любовь, но то мгновение тишины перечеркнуло все мои скептические высказывания. Я влюбился в нее так, как люди обычно засыпают. Сначала медленно и незаметно, а теперь вдруг резко.     
    Ничего не происходило. Абсолютно ничего. Мир не пошатнулся от моих слов, не прогремел гром или что-то иное. Каждая секунда растягивалась на вечность, которая заканчивалась с наступлением следующей. Итан, мать твою, Грейворен. Побиться что ли головой о ближайшую стену, выбить свой идиотский мозг, надеясь помереть раньше, чем придется разбираться с последствиями всего сказанного.

Отредактировано Ethan Greywaren (2016-07-14 18:20:25)

+2


Вы здесь » DELIRIUM: LIBERTY IN ACCEPTANCE » Личные эпизоды » remember who you are.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC